Элизабет Чедвик - Лавина чувств

Пожав плечами, Рагнар взял хлеб, который его оруженосец только что положил перед ним. Он сидел в кресле своего отца за хозяйским столом из плотных дубовых досок, покрытых белой льняной скатертью. Перед ним стояла лучшая столовая посуда — посеребренные кубки и византийский кувшин из резного горного хрусталя, в котором плескалось дорогое вино. Он переоделся, сняв испачканную кровью рубаху и надев другую, в клетку из светлых и темных синих квадратиков. Штаны небесно-голубого цвета довершали его наряд. Это выглядело не столь эффектно, как прежде, там у ворот, но все равно бросалось в глаза. Он делал все возможное, чтобы выставить напоказ свое нынешнее положение. Новая одежда выгодно очерчивала его мощный торс и оттеняла густые рыжие волосы.

— А что мне с ним еще остается делать? — Рагнар переломил пополам буханку и жадно вонзил зубы в ароматный мякиш.

— Он ведь тоже наш брат.

Рагнар перестал жевать, слегка сощурив глаза.

— Неужели ты такой жалостливый?

Иво почувствовал себя кроликом под всевидящим взором ястреба.

— Я не люблю Джослина, — произнес он, заставляя себя взять одну из буханок, — но я не презираю его так, как ты. Какая разница, кем была его мать, он все равно нашей крови.

Рагнар снова принялся жевать. Его кадык ходил вверх-вниз, когда он проглатывал все новые и новые куски.

— Я никогда и не думал, что твоя кровь хоть немного гуще, чем вода, — съязвил он.

— Ты ее пока еще не видел. — Иво пальцами мял хлеб, а затем тупо уставился на получившееся месиво на своей тарелке. — Отец слышал все, что ты сказал во дворе. Я видел его глаза.

Лицо Рагнара потемнело. Он отбросил свой кусок хлеба и поднял со стола нож, собираясь стянуть с вертела одну из маленьких птичек, висевших над огнем. Янтарный жир закапал на скатерть.

— Я и хотел, чтобы он услышал каждое слово, — злобно просопел он. — Пусть попробует первый привкус ада еще до того, как попадет туда.

Иво до дна выпил вино, подумав, сколько еще потребуется, чтобы напиться.

— Конечно, — тихо добавил Рагнар гнусавым голосом из-за засохшей крови в носу, мешавшей ему дышать, — если ты не одобряешь мои действия, у тебя всегда есть возможность отправиться в дорогу и свято хранить память о Джослине, продавая свой собственный меч, хотя, Бог свидетель, вряд ли кто-нибудь захочет купить его! Но я предупреждаю тебя: если ты не готов следовать за мной, проваливай отсюда прямо сейчас.

Иво закусил губу.

— А если я все-таки готов?

— Я и предполагал, что ты позарился на помещичий дом нашего отца близ Мелтона. Ты получишь его вместе с окрестными землями — хорошее раздолье для охоты, и я найду тебе богатую молодую жену, чтобы присматривала за хозяйством. Но только после твоего безоговорочного подчинения. Я не собираюсь терпеть твои постоянные колебания, когда ты снуешь туда-сюда, как хорек, неся разную чушь и через каждые пять минут меняя свое мнение.

Взяв кубок, Иво вышел из-за стола и остановился возле решетки перед глубоким очагом, вокруг которого располагались обеденные столы. Жар от пламени обдал его. В помещичьем доме, построенном всего шесть лет назад, находился приличный камин и отдельная комната, где хозяин мог уединиться, предаваясь разным наслаждениям жизни. Окна гостиной в нем застеклены настоящим стеклом, а на потолке красуется французский узор из золотых сплетений на насыщенном зеленом фоне. Их отец не слишком заботился о роскоши, но понимал, что иногда нужно развлекать важных гостей и полезно для этой цели иметь что-нибудь пышное. Уход за помещичьим домом обходился не так дорого, как за замком.

С раскрасневшимся лицом Иво повернулся, обнаружив, что Рагнар по-прежнему пристально смотрит на него.

— Хорошо, — ответил он, — я признаю твое старшинство. — И в глубине своего сознания он представил образ повешенного в петле у стен замка, раскачивающегося на ветру.

Рагнар улыбнулся. Блестящий от жира кусок цыпленка застывал в его пальцах.

— И ты дашь мне клятву на верность перед свидетелями. Завтра на внутреннем дворе. — Он разломал цыплячью ножку пополам, и вскоре половинки исчезли во рту.

Вдруг образ повешенного стал намного отчетливее, и Иво, чувствуя, как замирает его сердце, увидел, что это именно его тело качается на веревке Рагнара.

— Иди позови писца, — повелел Рагнар, вытирая руку салфеткой. — Мне нужно послать кое-какое сообщение.

В комнате Мод возле кровати умирающего горела одинокая свеча. Священник закончил отпевание и начал складывать свои принадлежности — пузырек со священным маслом и хлебцы причастия — в маленькую дарохранительницу из резного кедра.

Линнет наблюдала за службой, сидя на низком табурете в углу вместе с Эллой и Мартином. Агнес постоянно расхаживала возле священника, и Линнет показалось, будто она сам дьявол, выжидавший минуты, чтобы наброситься на Вильяма и унести его несчастную душу. Это были ее темные владения. Комнату, принадлежавшую Железному Сердцу, занял Рагнар, чтобы подчеркнуть свою власть, и поэтому Агнес настояла, чтобы за мужем ухаживали именно здесь.

«Ухаживали за ним! Стоять над ним и скалить зубы, как ангел смерти», — подумала Линнет, не находившая себе покоя. Она знала, что весь кошмар еще только начинается и следует что-то сделать… Однако здесь, в ловушке, может ли она помешать врагам?

Священник повернулся, собираясь уходить, напомнив при этом, что сейчас самое время для скорбящих родственников попрощаться с больным, пока он еще не отошел в мир иной. Линнет встала с табурета и задержала духовное лицо, когда тот направлялся к двери.

— Святой отец, я прошу вас повлиять на лорда Рагнара: заставьте его понять, что то, что он собирается сделать, не по-божески.

Он посмотрел на ее руки, лежавшие у него на рукаве, едва скрывая свою неприязнь, и она быстро убрала их.

— Дочь моя, чему быть, того не миновать, и я не в силах что-либо изменить, — ханжески ответил он. — У лорда Рагнара, наверное, есть на то веские причины.

Линнет брезгливо вытерла руку о свое платье, жалея о том, что дотронулась до святого отца.

— Веские причины! — задыхаясь, произнесла она. — Вы считаете, что есть причины, чтобы убить своего собственного брата?

— Дочь моя, ваша верность похвальна, но сейчас она совершенно неуместна. Вам лучше всего искать утешения в Боге, слушаясь Его святой воли.

— Я всегда покорна воле Спасителя, святой отец, — резко ответила она, побледнев и сверкнув глазами. — Может быть, это вам следует прислушаться к нему, а не бояться за свой кошелек.

Священник промолчал, всем своим видом показывая, что его оскорбили в самых лучших чувствах, стараясь выдержать ее надменный взгляд. В конце концов он повернулся к женщине спиной и вышел из комнаты.