К. Харрис - Когда рыдают девы

– Позади таверны, разгружает провизию. Вдоль боковой стены есть проход, которым можно попасть во двор.

Себастьян положил на выщербленную стойку монету:

– Благодарю.

Темный проход вонял гнилью, рыбьими головами и мочой. Нависавшие с обеих сторон древние стены зловеще вздулись, поэтому кто-то укрепил их толстыми деревянными балками, чтобы не дать кладке обрушиться. По мере продвижения виконт понял, что задняя часть таверны выходит к погосту церкви Святой Елены [7] Район лондонского Сити Бишопсгейт назван так в память некогда существовавших тут в городской стене ворот, украшенных статуей епископа. Подобные районы в средневековом Лондоне делились на приходы, каждый со своей церковью. Церковь святой Елены стоит здесь с XII века. Планировка готического здания необычна: в нем два параллельных нефа. Дело в том, что приходская церковь служила одновременно и церковью бенедиктинского женского монастыря, существовавшего до 1538 года, когда католические монастыри в Англии были ликвидированы. В северном нефе молились монахини, в южном – прихожане. В приходе святой Елены жил Уильям наш Шекспир, когда дела театра «Глобус» позвали его из Стратфорда в столицу. Достоверных сведений о вероисповедании драматурга нет, имеются только намеки на его католицизм, но, как бы то ни было, Шекспир молился тут, в англиканской церкви, – об этом напоминает витраж с изображением гения. , оставшемуся от несуществующего ныне монастыря бенедиктинок [8] Бенедиктинцы – старейший в Европе католический монашеский орден, следующий Уставу Святого Бенедикта Нурсийского. Женская ветвь ордена — бенедиктинки, основана Святой Схоластикой, сестрой Бенедикта Нурсийского. . Старинная деревянная колокольня церкви возвышалась над кладбищем, где под усиливающимся ветром тихо постанывали огромные вязы.

Возле входа во двор таверны Девлин остановился. Двор выглядел даже древнее, чем само строение. Булыжное мощение было просевшим и неровным, а одна из окружавших закоулок стен, неожиданно высокая, возведена из уложенного рядами тесаного песчаника под красной черепицей. Теперь Себастьян понимал, чем такое место могло привлечь исследовательницу старины вроде Габриель Теннисон.

На плоском камне рядом с повозкой, запряженной парой мулов и нагруженной бочонками, кто-то оставил фонарь. Мулы стояли, опустив головы и широко расставив ноги. Сквозь открытые настежь деревянные створки в задней части таверны виднелись истертые каменные ступени, исчезавшие под землей. Себастьян наблюдал, как из подвала появляются седоватая голова и крепкие плечи какого-то мужчины, чьи шаги гулко отдавались в ветреной ночи.

Виконт прислонился к каменному откосу ворот, засунув руку в карман. Там лежал небольшой, смазанный и заряженный, двуствольный пистолет, немного портивший изящный силуэт модного сюртука. В потайных ножнах в сапоге был спрятан кинжал, с которым Себастьян почти не разлучался. Подождав, пока мужчина подойдет к повозке, Девлин спросил:

– Мистер Джейми Нокс?

Обхватив руками бочонок, незнакомец застыл и повернулся на голос. Он смотрел настороженно, но не удивленно, и виконту пришло в голову, что миловидная барменша, должно быть, сбегала предупредить своего хозяина о посетителе.

– Угу. А вы кто будете?

– Лорд Девлин.

Трактирщик презрительно фыркнул. На вид ему было хорошо за тридцать, подтянутое, мускулистое тело странно не вязалось с обильной проседью в густых, вьющихся волосах. Одежда его оказалась вовсе не черной – темно-желтые штаны и коричневый сюртук, явно нуждавшиеся в хорошей чистке и починке. Вдоль одной щеки на широком и загорелом лице тянулся длинный шрам. Себастьян и раньше видел такие отметины, оставленные сабельным ударом.

Запнувшись всего на миг, мужчина поднял бочку и направился обратно к ступеням.

– Я человек занятой. Чего вам надо?

Его произношение удивило Себастьяна: говор не Лондона или Миддлсекса, а, скорее, западных графств.

– Насколько мне известно, вы были знакомы с мисс Теннисон.

– Встречались, – хмыкнул собеседник. – Захаживала сюда ваша мисс, что-то вынюхивала вокруг да талдычила о римских валах, картинках из цветных стеклышек и прочей ерунде. Давно это было. А к чему вы спрашиваете-то?

– Эта леди погибла.

– Угу, слыхали, – и трактирщик снова исчез в подвале.

Себастьян дождался его возвращения.

– И когда вы видели мисс Теннисон в последний раз?

– Я же сказал – давненько. Два, а может, и три месяца как.

– Странно. Дело в том, что вас заметили разговаривающим с ней на улице всего несколько дней назад. А если точнее, в прошлый четверг.

Мужчина схватил очередную бочку и направился к подвалу:

– Тот, кто сказал вам такое, не знал, о чем толкует.

– Возможно.

Здоровяк хмыкнул и потопал вниз по крутой лестнице. Вернулся запыхавшийся, остановившись, прислонился к двери подвала и вытер вспотевший лоб о плечо сюртука.

– Вы были солдатом? – поинтересовался виконт.

– С чего вы это взяли?

– Война оставила на вашем лице примету.

– Весь прошлый четверг я пробыл в таверне, – оттолкнулся трактирщик от косяка. – Спросите любого из парней в общем зале, они подтвердят. Или собираетесь обозвать их всех лжецами?

– Мне говорили, у Джейми Нокса желтые глаза, – заметил виконт. – Почему же у вас карие?

Собеседник ошарашено хмыкнул:

– Так темно уже. Ночью невозможно разглядеть, какого цвета глаза.

– Для меня возможно.

– Ха, – фыркнул владелец таверны. – Про мои глаза болтают такое из-за вывески. Вы же видали вывеску? А еще судачат, будто я ношу только черное. Небось, скоро начнут шептаться, что у меня в штанах спрятан чертов хвост.

Себастьян медленно обвел взглядом древнее подворье. Массивная стена из песчаника, шедшая сбоку, заметно отличалась от той, которая отделяла двор от примыкавшего погоста. Эта часть ограды, не более семи футов в высоту, увенчанная рядом железными шипов, чтобы отпугнуть похитителей трупов, лежала в густой тени раскидистых ветвей широколистых кладбищенских вязов. И в развилке одного из деревьев присел худощавый, одетый во все черное, за исключением белой рубашки, мужчина. Он без труда удерживал равновесие, упирая приклад винтовки в бедро.

Для любого другого человека притаившийся стрелок остался бы незамеченным.

– Когда мистер Нокс слезет с дерева, – обронил Девлин, – передайте ему, что он может поговорить либо со мной, либо с Боу-стрит. Полагаю, его выбор будет зависеть от того, что хранится в этих погребах.

Обезображенное шрамом лицо оскалилось в язвительной ухмылке:

– А мне не придется ничего передавать. Он вас и без того слышит. Кошачьи глаза и уши, так-то вот.