Яшар Кемаль - Легенда Горы
- Название:Легенда Горы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Известия
- Год:1982
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Яшар Кемаль - Легенда Горы краткое содержание
В настоящий сборник произведений известного турецкого писателя Яшара Кемаля включена повесть «Легенда Горы», написанная по фольклорным мотивам. В истории любви гордого и смелого горца Ахмеда и дочери паши Гульбахар автор иносказательно затрагивает важнейшие проблемы, волнующие сегодня его родину.
Несколько рассказов представляют разные стороны таланта Я. Кемаля.
Легенда Горы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Любое?
— Да. И жизни не пожалею — все тебе отдам. — В голосе Гюльбахар просквозили не только испуг, но и невольное женское любопытство: хотелось ей знать, чего же все-таки потребует Мемо.
А Мемо молчит. Стоит размышляет. И чем больше размышляет, тем радостнее его лицо. Вдруг улыбнулся он — счастливая такая улыбка — и легонько погладил волосы Гюльбахар. Та вся напряглась, поджалась, ждет, что дальше будет.
Мемо по-прежнему ничего не говорит, но весь сияет с видом человека, который добился всего, чего хотел.
— Значит, любое мое желание исполнишь? — наконец спокойно проговорил он.
— Любое, — уверенно подтвердила Гюльбахар. — Проси чего желаешь.
— Тогда подари мне прядь своих волос.
Гюльбахар не раздумывая протянула ему косичку.
— На. Отрежь своим мечом. Я твоя вечная должница.
Отрезал Мемо самый кончик косички и убрал волосы в медальон, что висел у него на груди.
— Есть у меня и еще одно желание.
— Какое же? Скажи. Я твоя вечная должница.
— Хочу, чтобы Гюльбахар всегда помнила эту ночь и меня, брата своего названого.
Гюльбахар взяла его за руки, но он высвободился и открыл дверь тюрьмы.
— Ахмед! Муса-бей! Софи! Вставайте.
Узники не спали, тотчас же вскочили на ноги. Мемо снял замки с их цепей.
— Выходите, все выходите. До рассвета остается еще несколько часов. Надеюсь, вам хватит.
Увидел Ахмед свою возлюбленную, крепко сжал ее в объятиях.
— Беги, беги, — поторопила его Гюльбахар. — Скоро вас хватятся, бросятся в погоню.
После того как освобожденные узники скрылись во тьме, Гюльбахар стала искать тюремщика, но так и не смогла его найти.
Вот уж и первые утренние лучи упали на город и на дворец. Заря — поначалу бледная, сумеречная — разгорается все ярче и ярче.
Стучатся в тюрьму палачи:
— Открывай, Мемо. Пора выводить осужденных.
А Мемо спокойно, со смешком, отвечает из-за двери:
— Сегодня ночью я их всех отпустил.
Не поверили палачи, подумали: шутит тюремщик. Но когда вошли в темницу и убедились, что там и впрямь никого нет, со всех ног кинулись к паше, доложили ему о случившемся.
Паша — руку на меч и бегом к тюрьме. А следом за ним — Исмаил-ага, тысячники, простые воины и стражники. Путь им преградил Мемо.
— Я их отпустил сегодня ночью, — говорит он паше. — Не правда ли, я хорошо поступил? Думал порадовать тебя.
— Ах ты пес паршивый! — завопил паша. — Чтоб тебе подавиться моим хлебом!
И накинулся на Мемо. А за ним и все остальные. Лютый бой завязался. Но никто не может близко подступить к тюремщику. Отбивается он от нападающих, а сам пятится назад, шаг за шагом поднимается по лестничке, ведущей на верх башни, где должны были в то утро казнить Ахмеда и его товарищей. А когда, наконец, добрался до верхней площадки, громко сказал:
— Паша! Тут бы я мог биться с вами хоть три дня и три ночи. Только для чего? Никакого смысла нет. Взял я от жизни свое, пора и честь знать. Убил я, паша, не одного твоего раба. Мог бы убить и еще несколько. Только для чего? Оставайтесь все целыми и невредимыми. Прощайте же — и те, кто меня любит, и те, кто ненавидит. Прощайте.
Сказал — и бросился вниз, в пропасть. Упал, разбился. Так и лежал там, похожий сверху на птицу с откинутым крылом.
Чуть погодя прибежал туда Хюсо со своими сыновьями. Пришли женщины, дети. И все плачут, убиваются. И не только они — весь Беязид оплакивал смерть Мемо.
Склонился Хюсо над умершим, поцеловал его в лоб. И видит: в левой руке Мемо — эта рука прижата была к сердцу — лежит прядь волос, так и горит черным огнем в лучах солнца. С трудом разогнули пальцы — и волосы развеялись по зеленеющей земле.
В сердце Юсуфа разрастался страх. Видел он лужу крови на нежной весенней зелени. Видел коня, бродившего по улицам города. Конь-то и впрямь отцов. Почему же отец не признает его? Он уже, должно статься, обо всем знает. И о безумствах Гюльбахар — тоже. От него ничего не укроется. Его взгляд и сквозь стены каменные проникает, любой разговор издали он слышит. А уж о дочери родной ему все известно — все доподлинно. Почему Мемо кинулся в пропасть? От страха, видно. Да и что ему оставалось? Убеги он в горы, укройся в хошабской крепости, люди паши все равно его отыщут, кожу с живого спустят.
Как-то раз, еще малолетком, видел Юсуф, как наказывают преступников. Сидит он задом наперед на ишаке, весь голый, только что срам прикрыт. А ведет ишака человек с заплывшими глазами, с содранными бровями — одно мясо живое кровенеет. А по бокам — два палача огромного роста — настоящие великаны. Один с окровавленным палашом, другой — с кинжалом. Тот, что с кинжалом, схватил вдруг преступника за ухо и отсек под самый корень. Потом взглянул на собравшуюся толпу, ухмыльнулся. Закричал, задергался преступник — веревки так и врезались ему в руки. Из того места, где было ухо, кровь хлещет. А палач как швырнет отрезанное ухо! Пролетело оно над толпой, в окно лавки упало. Лавочник был широкоплечий, могучего склада мужчина с густой окладистой бородой. А увидел ухо — оробел. Пошевельнуться не может, стоит будто заколдованный.
Тем временем второй палач стал своим палашом спарывать кожу со спины преступника. Да так ловко и спокойно, точно овцу свежует. Человек на ишаке даже кричать не мог, только хрипел. Народу тогда собралось — гибель. Но лица у всех вовсе не напуганные, как следовало бы ожидать, а скорее дерзкие, с вызовом.
К вечеру казненного привезли к воротам дворца и бросили на мощеной площадке. Столько крови вытекло — просто ужас. Весь город в крови. Улицы, лавки, дома — все в крови. Казалось, даже из-под земли хлещет кровь. Всех детей тогда выворотило. Но сильнее всех — Юсуфа. Мать плакала, сидя у него в головах. А отец снисходительно утешал:
— Ничего, попривыкнет. Таков этот мир, надо к нему приноравливаться.
Но мать все заливалась слезами. Больше Юсуф ничего не помнил, память как отшибло.
С тех пор Юсуф перевидал много таких преступников на ослах. И хоть бы что! Людям головы отрубают прямо в крепости, цепями побивают их на рыночной площади, а он глядит, не сморгнет даже. Только поражает его отец. Стоит гордый, надменный, и ростом он как будто выше обычного, и в плечах шире, глаза клинками сверкают. Ни дать ни взять — грозное божество, нисшедшее с Горы. Творец и разрушитель, вооруженный громами и молниями.
Боялся Юсуф отца. Любить не любил, а вот боялся очень.
В ту ночь он не спал до утра. Лежит, крутится, а страх все сильнее сердце сдавливает. Отец знает, думает Юсуф, что Гюльбахар с ним советовалась. Знает, но до поры до времени молчит. Такой уж у него нрав скрытный, ни любви, ни ненависти, ни страха не выдает. Впрочем, кого ему и страшиться?
Размышляет Юсуф, ума не приложит, что ему делать. Может быть, бежать в хошабскую крепость, пасть в ноги бею тамошнему: не выдавай меня отцу, отошли в степи южные, где скачут газели черноглазые, где живут арабы. Но ведь и хошабский бей боится его отца. Да что там бей? Иранский шах и османский падишах и те его боятся. Все боятся. Кроме этой бедовой Гюльбахар. Да еще кузнеца Хюсо. Да еще Караванного, Шейха. Но, возможно, и сам Шейх его опасается?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: