Шахразада - Верность джиннии

— Ванна ждет вас, моя ханым, — шутливо объявил он.

Девушка вскочила и вышла из грота. Мехмет уже вошел в озерцо у водопадика. Он устроился на каменной ступени так, чтобы вода доходила ему до самых бедер. Увидев его, Марджана остановилась, восхищаясь могучим телом. А когда он повернулся лицом к ней, ее взгляд невольно уперся в мужскую плоть, способную дарить ей столь неистовое наслаждение. И во рту мигом пересохло.

— Чего ты ждешь? — весело спросил он, вскинув брови, и Марджана густо покраснела. Румянец стал еще темнее, когда она сняла сорочку и глаза Мехмета загорелись. Его взгляд, словно нежные руки, касался ее всюду.

Марджана с колотящимся сердцем вошла в воду, все еще довольно теплую, прогретую почти летним солнышком. Струи водопада были почти ледяными, и она удивилась, когда Мехмет поплыл туда и встал под каскадом. Здесь воды было уже по пояс.

— Слишком холодно, — запротестовала Марджана.

— Не бойся, я тебя согрею, — заверил он с трогательно знакомой улыбкой, и сердце забилось еще сильнее.

Она послушно поплыла к нему, нежась под его взглядом, ласкавшим ее наготу. Зачерпнув в горсть воды, он вылил ее на плечи девушки. Оказалось, что в другой руке у него кусок мыла, которым он стал намыливать ее плечи, шею, живот, но не там, где жажда была всего сильнее.

— Коснись меня, — прошептала она.

— Обязательно. Но придется потерпеть.

Он старательно вымыл ее груди, властно гладя белую кожу. Его прикосновение послало стрелу наслаждения, пронзившую ее лоно. Белые холмики были скользкими от мыла, соски потемнели и заострились. Мехмет блестящими жаркими глазами продолжал следить за каждым ее ответом.

— А теперь все остальное.

Рука скользнула между ног, ища, лаская, возбуждая. Но Марджана не нуждалась в возбуждении. Она уже изнемогала от желания. Его прикосновения опаляли.

— Мехмет, пожалуйста…

Еще секунда — и мыло полетело на каменный карниз, а он все продолжал мыть ее. И, снова накрыв груди ладонями, прошептал:

— У тебя такая сладкая грудь… — Его язык обводил темные, твердые, как камешки, вершинки. — Настоящая амброзия…

Жадные губы вбирали плоть, мягко прикусывали, язык поочередно терзал и ласкал, а твердая, жаждущая входа плоть терлась о ее мягкое лоно. Мехмет все продолжал сосать, и соски уже болели от непереносимого возбуждения. Наконец он поднял голову и повел ее под водопад. Марджана охнула, когда холодная вода обрушилась на нее.

Но Мехмет и не думал извиняться за свою проделку и поцелуями стал пить воду с ее губ. Потом отстранился, сжал ее талию и усадил на каменный карниз, так что ее колени пришлись почти вровень с его грудью.

Теперь струи уже не попадали на них, но солнце едва проникало сквозь водяную пыль. Марджана вздрогнула от холода.

— Мехмет, я думала, ты сказал…

— Тише, тебе понравится, обещаю, — пробормотал он, не спуская с нее поразительно теплого взгляда.

Она поверила, когда его рука легла на ее живот, а пальцы запутались в кружеве тонких локонов. Погладив ее, он развел ее бедра, оставив ее нежное лоно открытым для своего наслаждения.

Он безжалостно пожирал ее глазами, и Марджана таяла от беспощадного жара этого взгляда. Но тут он встал между ее ног, и холодные капли воды с его волос посыпались на самое чувствительное местечко, к которому секунду спустя прижался его горячий рот. Контраст был таким ошеломляющим, что она едва не застонала. Но не удержалась мгновением позже, когда один палец проник в нее и влажные губы нашли тугой бутон плоти. Ее затрясло, как в лихорадке, когда к первому пальцу присоединился второй. Его губы принялись нежно сосать, пальцы проникали все глубже, исторгая стоны из ее горла.

Марджана беспомощно вздрагивала, стремясь к разрядке. Бедра ее беспомощно выгибались, и она старалась прижаться теснее к его губам.

Но Мехмет, похоже, не спешил. Закинув ее ноги себе на плечи, он медленно сосал и лизал, подводя ее к самому пику, погружая пальцы еще глубже, пока язык играл с набухшим бугорком, беспощадно возбуждая ее. Казалось, ее сладостные крики доставляют ему неземное удовольствие.

— Мехмет, я этого не вынесу. Пожалуйста…

— Подожди, еще рано, — вновь и вновь отвечал он, наслаждаясь тем, как она извивается под его ласками. И наконец она расцвела для него. Ее пальцы впились в его плечи, и в воздух взвился последний жалобный вопль.

— Легче, — успокаивающе прошептал он, но ей не были нужны нежные, ласковые слова. Она хотела его. Отчаянно.

— Сейчас, Мехмет, пожалуйста…

Дальнейшего поощрения не потребовалось. Одним плавным движением он подтянулся на карниз и, уложив Марджану на спину, лег сверху, накрыл ее собой и наконец соединился с ней.

И она снова застонала, когда его жаркая плоть наполнила ее.

— Какое же это счастье — быть в тебе, — прошептал он бесконечно горячо и чувственно. — И каждый раз я хочу больше, больше, больше…

Марджана словно в тумане подумала, что хочет того же. Его обладание дарило ей такое блаженство, что она едва не лишалась сознания. Он снова поцеловал ее; язык двигался в том же требовательном ритме. И ее бедра встречали каждый рывок, тело напрягалось в ожидании разрядки, и она снова молила, молила, молила об освобождении. Такого безумного желания она еще никогда не испытывала.

Марджана почти не слышала тех сладких непристойностей, которые Мехмет шептал ей на ухо: все заглушали звуки ее тяжелого дыхания, безумный стук сердца, звон струй водопада. И вот волна поразительных ощущений ударила ее, перед глазами замелькали ослепительные пятна всех цветов радуги. Но Мехмет не замедлил движений, не замечая, как ногти полосуют его обнаженную спину. Когда из ее горла вырвался отчаянный крик, он прижал ее лицом к своему мокрому плечу, чтобы заглушить все звуки. Позволив себе капитулировать, он вонзился в нее, познав чистую яростную радость, дав волю своему неистовству. Сгорая от желания, он отдался собственному наслаждению и взорвался в ней, пока она плакала от восторга.

Потом они долго лежали в объятиях друг друга. Волны наслаждения постепенно улеглись, но губы все еще соприкасались.

Водяная пыль охлаждала их разогретые тела, но Марджана знала, что дрожит не столько от холода, сколько от головокружительной страсти, взявшей в плен их обоих.

— Мне нужно поговорить с тобой, воин.

Тон доктора Бадр-ад-Дина был до того сух, что Мехмет невольно вскинул брови.

— Я слышал, тебя пригласили вступить в орден «стражей», — пробурчал Бадр-ад-Дин, сведя мохнатые брови. — Собираешься согласиться?

Со времени поразительного рассказа Марджаны о «стражах» прошло несколько дней. Мехмет снова и снова мысленно возвращался в полутьму у чаши с Огнем жизни. Он просто не мог думать о чем-то другом и теперь был почти готов принять решение. Но старику вовсе не обязательно было это знать.