Александра Девиль - Письмо Софьи

«Как порою мало надо человеку для счастья», – прошептала девушка, с умиротворенной улыбкой погружаясь в царство Морфея.

Но посреди крепкого и глубокого сна без сновидений вдруг какая-то неясная тревога заставила Софью беспокойно зашевелиться и открыть глаза. Уже через несколько мгновений девушка поняла, что причиной ее внезапного пробуждения явился устремленный на нее пристальный взгляд человека, присевшего возле кровати. И этим человеком был не кто иной, как Призванов. Он зажег свечу на прикроватном столике и в таинственном свете колеблющегося огонька разглядывал девушку, которая во сне разметалась и сдвинула одеяло.

– Что вы здесь делаете?… – спросила она громким шепотом, поднявшись с подушки и прижав руки к груди.

– Пришел спросить, удобно ли вы устроились, – ответил он, не отводя от нее своих блестящих фиалковых глаз.

– Я удобно устроилась, а вам не надо было заходить сюда и будить меня. Но, коль уж вы здесь, хочу вас спросить, откуда Ельский знает мою тетушку Ольгу? Вы ему что-то сказали?

– Я сказал, что вы ее племянница, дабы он еще приветливее к вам отнесся, хотя вы ему и так понравились. Дело в том, что пан Витольд в молодости был влюблен в Ольгу Гавриловну.

– Вот как… А вы не сообщили ему о моем… незаконном происхождении?

– Нет. Тем более что я уже не имею прежних предрассудков. Кажется, вы доказали мне, что благородство кроется в самом человеке, а не в его происхождении.

– Вот как? Трудно поверить, чтоб вы говорили это искренне. А сейчас уходите, сударь, пока вас здесь не увидели. – Софья с опаской покосилась на дверь.

– Не бойтесь, сюда никто не сможет войти, я запер дверь, – успокоил ее Даниил, хотя от его слов она только больше разволновалась.

– Уходите, Призванов! И не надо смотреть на меня таким раздевающим взглядом, мне это не нравится.

– А каким еще взглядом я должен смотреть на вас? Вы чертовски соблазнительны, особенно в этой тонкой рубашке, а я последние месяцы жил, как монах. Естественно, во мне накопилось желание, меня тянет к вам, и я не могу этого скрыть.

– И вы пришли сюда, чтобы со мной переспать?… – Девушка судорожно сглотнула, чувствуя, как ее все сильнее пробирает дрожь гнева и какого-то странного возбуждения. – Уходите, не то я подниму крик! Уж во второй раз вам не удастся меня запугать!

– Меньше всего я хочу запугать вас. – Призванов пересел на кровать и через одеяло погладил ноги девушки. – Напротив, я чувствую свою вину за то, что когда-то силой и обманом преподал вам первый любовный урок. Не прощу себе, если из-за меня такая красивая девушка почувствует страх или отвращение к телесной любви. Я бы хотел исправить эту ошибку и сделать вас настоящей женщиной, пробудить страсть в вашем существе. Сейчас для этого самый удобный случай. Ведь больше мы не сможем остаться наедине ни в дороге, ни в Вильно. А потом я уеду на войну, с которой могу и не вернуться.

Он придвинулся совсем близко к Софье, она чувствовала жар, исходивший от его тела. Расстегнутый ворот рубашки обнажал смуглую мускулистую грудь Призванова, и девушка невольно смутилась, вспомнив, как когда-то он прижимал ее к своей груди, а она сквозь сон едва ли не отвечала на его объятия и поцелуи. Пытаясь защититься от нового соблазна, она решительно тряхнула головой и заявила:

– Я не нуждаюсь в ваших постельных уроках, Призванов, уходите.

Его глаза внезапно сверкнули яростным огнем, и он, до боли сжав ей плечи, глухим голосом спросил:

– А может быть, ты уже получала эти уроки после меня? Признайся, тот француз, который тебя защищал… Шарль… он был с тобой? Был?

– Какое вам дело? Пустите, мне больно!..

Она, задыхаясь, пыталась высвободиться, а Даниил вдруг опрокинул ее на кровать и, глядя сверху в ее испуганно блестевшие глаза, требовательным тоном повторил свой вопрос:

– Так ты была с тем французом? Отвечай!

– Вы не имеете права допрашивать меня и судить! Но, если хотите знать, – да, была, но только один раз, после того, как он спас меня от убийц и насильников. А потом я, к счастью, заболела, и это оградило меня от его дальнейших посягательств.

– Значит, ты сблизилась с этим Шарлем из благодарности?

– Нет, просто у меня не было другого выхода! Можете считать меня падшей женщиной, но ведь это именно вы виноваты в том, что я уехала из имения в Москву, где и попала в такие ужасные обстоятельства. Да и вообще, почему я должна оправдываться перед вами?

– Скажи… тебе приятно было с тем французом? Лучше, чем со мной?

– Да как вы смеете?! – Она задохнулась от возмущения и хотела дать ему пощечину, но он перехватил ее руку.

– Прости… я, конечно, сказал глупость. Похоже, во мне взыграла обычная мужская ревность. Я вижу, что ты по-прежнему невинна и неопытна, в тебе еще не пробудилась страсть.

– Пусть это вас не заботит. Страсть во мне пробудит человек, которого я люблю.

– Юрий Горецкий? Но ведь этот глупец отказался от тебя. И если даже вы с ним и помиритесь, он все равно не сможет дать тебе то, что дам я.

– Вы считаете себя непревзойденным любовником? А для меня это не главное, для меня любовь – это чувство прежде всего духовное, а не телесное.

– Любовь – гармония духа и тела. Ты должна это познать, иначе никогда не станешь настоящей женщиной. Ну, чего ты боишься? Ведь однажды мы уже были близки.

– Я не хочу изменять Юрию… он меня любил, а вам просто нужна женщина.

– Просто нужна женщина? – Даниил тихонько рассмеялся. – Да если б это было так просто, я сейчас бы переспал с любой из служанок пана Витольда, он мне бы охотно их предоставил. Но мне нужна ты, я ждал этой минуты на протяжении всего нашего пути.

– Зачем я вам, ведь вы не любите меня… – пробормотала Софья, пытаясь высвободиться из его объятий.

– А кто доподлинно знает, что такое любовь? Ни я не знаю, ни ты…

– Вам просто хочется развлечься после ужасов войны…

– А жизнь – это вообще сплошное отвлечение от мыслей о смерти. Но зачем рассуждать об этом сейчас, когда опасность и гибель ходят рядом? Может, мы будем вспоминать эту ночь как самую яркую в нашей жизни. А теперь молчи и доверься мне…

Софья хотела возразить, но он закрыл ей рот поцелуем, а руки его в это время сдвигали с нее рубашку, гладили ей плечи, спину, внутреннюю поверхность бедер. Девушка ощутила, как горячая волна пронизывает ее тело, лишая воли к сопротивлению. Через минуту Призванов и Софья лежали уже совершенно нагие, и в слабом сиянии свечи их тела отливали таинственным светом.

– Богиня Венера… – прошептал Даниил, покрывая поцелуями ее грудь и живот.

Софья чувствовала себя пловцом, решившим отдаться на волю волн, а ласки Даниила становились все горячее, все прихотливее, и в какой-то момент девушка вдруг поняла, что уступает им добровольно, забыв и о ненависти к нему, и о любви к Юрию. Она лишь успела прошептать между поцелуями: