Александр Дюма - Ожерелье королевы

– Сударь!

– Да, перед лицом смерти я не стесняюсь в выражениях. Если вы меня не послушаете, нынче вечером нас обоих уже не будет в живых: вы умрете от бесчестья, я не смогу пережить вашу смерть. Так встретим врага лицом к лицу, сударыня! Пойдемте навстречу опасности, как на войне! Поспешим навстречу смерти! Пойдемте вместе, я буду простым солдатом, безвестным, но храбрым, в этом вы убедитесь; а вы устремитесь в схватку, вооружась королевским величием и силой. Если вы падете – что ж! Вы погибнете не одна. Сударыня, считайте меня своим братом… Вам… нужны деньги, чтобы уплатить за ожерелье?

– Мне?

– Не отпирайтесь!

– Уверяю вас…

– Не говорите, что ожерелья у вас нет.

– Клянусь вам…

– Не клянитесь, если не хотите лишиться моей любви.

– Оливье!

– Вам осталось единственное средство спасти свою честь и мою любовь. Ожерелье стоит миллион шестьсот тысяч ливров, вы уплатили двести пятьдесят тысяч. Вот полтора миллиона, возьмите их.

– Что это?

– Какое вам дело? Берите и уплатите.

– Вы продали свои владения! Вы отдаете мне все, что у вас есть, в уплату долга! Оливье! Вы разорились ради меня! У вас доброе, благородное сердце, и ради такой любви я не стану более скупиться на признания. Оливье, я люблю вас!

– Соглашайтесь!

– Нет – но я вас люблю!

– Значит, уплатит господин де Роган? Подумайте сами, сударыня, это с вашей стороны не великодушие, а жестокость, которая меня убивает… Вы примете деньги от кардинала?

– Полно, господин де Шарни. Я королева, я могу подарить подданным любовь или состояние, но я ничего от них не принимаю.

– Что же вы будете делать?

– Вы сами скажете мне, как я должна поступить. Как по-вашему, что думает господин де Роган?

– Он думает, что вы его любовница.

– Вы жестоки, Оливье…

– Я говорю так, как говорят перед лицом смерти.

– А что, по-вашему, думают ювелиры?

– Что королева не в состоянии уплатить, но за нее заплатит господин де Роган.

– А что думают люди об ожерелье?

– Что оно у вас, но вы его припрятали и признаетесь в этом не раньше, чем оно будет оплачено либо кардиналом, который любит вас, либо королем, который не захочет допустить скандала.

– Хорошо. Теперь, Шарни, посмотрите мне в глаза и отвечайте на мой вопрос: что думаете вы о том, что видели версальском парке?

– Я думаю, сударыня, что вам нужно доказать мне свою невиновность, – горячо возразил благородный молодой человек.

Королева вытерла лоб, по которому струился пот.

– Принц Луи, кардинал де Роган, великий раздаватель милостыни Франции! – прокричал в коридоре голос привратника.

– Это он! – прошептал Шарни.

– Для вас все складывается как нельзя лучше, – заверила королева.

– Вы его примете?

– Я сама велела его позвать.

– А я…

– Ступайте в мой будуар, оставьте дверь приоткрытой и слушайте.

– Сударыня!

– Ступайте скорее, кардинал уже здесь.

Она втолкнула Шарни в комнату, о которой шла речь, неплотно прикрыла дверь и впустила кардинала. Кардинал де Роган ступил на порог. Он был великолепен в церковном облачении. За ним на почтительном расстоянии следовала многочисленная свита, одетая с той же пышностью, что его высокопреосвященство. Среди склонившихся в поклоне людей виднелись Бемер с Босанжем, которым было слегка не по себе в придворных костюмах. Королева пошла навстречу кардиналу с подобием улыбки, которая быстро сошла с ее лица.

Луи де Роган был серьезен и даже печален. Он сохранял спокойствие, подобно отважному воину, идущему в бой, и в то же время от него исходила неуловимая угроза, как от священника, которому дано отпускать грехи. Королева указала на табурет; кардинал остался стоять.

– Ваше величество, – начал он с поклоном, не в силах скрыть дрожь, – мне нужно сообщить много важных вещей, но вы задались целью меня избегать.

– Разве я избегаю вас, ваше высокопреосвященство, – возразила она, – ведь я сама пригласила вас сюда.

Кардинал метнул взгляд в сторону будуара.

– Мы с вами одни, ваше величество? – тихо спросил он. – Могу ли я говорить вполне свободно?

– Вполне свободно, ваше высокопреосвященство; не церемоньтесь, мы с вами одни.

Ее уверенный голос, казалось, стремился достичь слуха молодого человека, который был спрятан в будуаре. Она держалась гордо и смело, стараясь с первых же слов внушить уверенность г-ну де Шарни, который, несомненно, прислушивался к разговору.

Кардинал решился. Он придвинул табурет к креслу королевы, стараясь держаться как можно дальше от двустворчатой двери.

– Какие приготовления! – заметила королева с подчеркнутой шутливостью.

– Дело в том… – начал кардинал.

– В чем же? – переспросила королева.

– Сюда не придет король? – осведомился г-н де Роган.

– Ни король, ни кто другой, не бойтесь, – поспешно отозвалась Мария Антуанетта.

– Ах, я боюсь только вас, – дрогнувшим голосом произнес кардинал.

– Тем более не бойтесь: я нисколько не страшна вам; говорите же коротко, громко, ясно, я люблю откровенность, а если вы будете со мной хитрить, я подумаю, что вам недостает благородства. Прошу вас, говорите начистоту: я слышала, вы на меня в обиде. Скажите мне все как есть: я люблю войну, я не из пугливых! Знаю, что и вам не занимать храбрости. В чем вы можете меня упрекнуть?

Кардинал испустил вздох и встал, словно желая полной грудью вдохнуть воздух комнаты. Наконец он овладел собой и начал.

Как мы уже сказали, королева и кардинал встретились наконец лицом к лицу. Спрятавшись в кабинете, Шарни слышал каждое слово из их разговора; объяснение, которого так страстно ожидали обе стороны, наконец-то началось.

– Ваше величество, – с поклоном произнес кардинал, – вам известно, что творится вокруг вашего ожерелья?

– Нет, сударь, мне это не известно, и я рада была бы узнать это от вас.

– Почему вы, ваше величество, с некоторых пор вынуждаете меня общаться с вами только через посредников? Если у вас появились причины меня ненавидеть, почему вы не хотите объявить мне, в чем они состоят?

– Не знаю, что вы имеете в виду, ваше высокопреосвященство: у меня нет ни малейшего повода вас ненавидеть; но думается мне, что разговор у нас должен пойти не об этом. Благоволите дать мне внятные разъяснения на предмет этого злополучного ожерелья и прежде всего скажите, куда делась графиня де Ламотт?

– Я хотел спросить об этом ваше величество.

– Простите, но кому, как не вам, знать, где находится госпожа де Ламотт?

– Мне, сударыня? С какой стати?

– О, не мое дело выслушивать ваши признания, господин кардинал; мне нужно побеседовать с графиней де Ламотт, я велела вызвать ее, к ней домой уже много раз приезжали мои посланцы, но она не откликнулась. Согласитесь, что это весьма странно.