Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Погоди же пока, Дэмитрэ! – поднял руку веселый Сатай. – Поешь немного чужеземных плодов и выпей чудесного вина! А тогда и все будет дозволено!

Звуки чудной музыки между тем так усилились, что, казалось, от них шевелится воздух: вслед за чернокожими красавицами в освещенное помещение вошли нагие черноволосые девушки с какими-то треугольными деревянными предметами в руках. Красавицы водили по ним руками, и от этого получались прекрасные, сладкие звуки.

– Они – девицы-музыканты, – объяснил русскому князю Сатай, – из древнего племени хань! Низкорослые и небогатые телами! Однако их деревяшки, называемые лютнэ, исторгают приятные звуки!

– Как новгородские гусли, только маленькие, – пробормотал князь Дмитрий. – Но эти девицы с желтоватыми и скуластыми лицами весьма хороши собой! И груди у них твердые, и стройные станы!

– А теперь, Дэмитрэ, – улыбнулся Сатай, – давай-ка попробуем эти яства! – И знатные гости принялись с жадностью поглощать сначала жирный бараний плов, затем мясо степной дичи и, наконец, сладкие чужеземные плоды. Каждая съеденная порция пищи запивалась крепким греческим вином.

Когда они насытились, и Сатай сделал знак унести объедки, китайские девушки прекратили играть и встали, отложив свои лютни в стороны.

– Пусть бы себе играли! – возразил против этого брянский князь. – Ведь у них неплохая музыка? – Но он едва успел договорить: девушки стремительно побежали к ним и, набросившись на своих гостей, стали быстро, но не грубо, стягивать с них одежду.

– Ох, ах! – кряхтели мужчины, чувствуя, как ладони стройных красавиц ощупывают их самые недоступные места.

– Какая смелая! – пробормотал князь Дмитрий, дрожа от волнения, когда одна из самых низеньких, но прелестных девушек, сорвав с него штаны, проникла внутрь. – Вот уж как весело!

Девушки, однако, одурманив гостей своими действиями, быстро вскочили и, оттащив снятую с них одежду в сторону, быстро вернулись на свои прежние места, и пьянящая музыка возобновилась с прежней силой.

В то же время другие девушки, сидевшие доселе без движения на своих диванчиках, выбежали вперед и, схватив каждая по стопке одежды, снятой с их гостей, понесли свою ношу куда-то в другое место. Им же на смену пришли длинноногие чернокожие прелестницы и, блестя зубами, улыбаясь, устремились вперед, стараясь обнять сидевших на подушках взволнованных гостей.

– Ох, как жарко! – прошептал, прижимая к себе пышногрудую негритянку, русский князь. – Какая сладкая женка!

Два дня пробыли знатные гости в роскошном веселом доме, ублажаемые многочисленными и самыми разнообразными красотками. И когда Дмитрий Романович вернулся в свою гостевую юрту, он ощутил, что устал телом, но отдохнул душой.

Еще через пару дней его навестил ханский слуга и передал, что «могучий повелитель» разрешил ему возвращаться в Брянск.

Брянский князь уезжал домой, чувствуя себя много лучше, нежели перед поездкой в Сарай.

– Вот что сделал для меня друг моей юности! – думал он, лежа на дне устланной циновками телеги. – Я навеки не забуду его доброту и непременно привезу ему богатый подарок следующим летом!

Князь Александр Михайлович возвращался с охоты. Сопровождавшие своего князя «охочие люди» и дружинники радовались: день прошел удачно! Никто не ожидал, что в здешних лесах, среди камней, холмов и оврагов обитает так много зверья!

– Видимо, наши псковичи совсем не ходят на охоту, – думал веселый румяный князь, потирая свой крупный, но не уродующий лицо нос. – Звери здесь совсем не пуганые!

Как только княжеские люди въехали в густой, едва проходимый ельник, они сразу же натолкнулись на медвежью берлогу и, спешившись, отдав лошадей многочисленным слугам, «осадили» медведя. Огромный «хозяин леса», возмущенный наглостью потревоживших его людей, с яростью выскочил из берлоги и, набросившись на охотников, был сразу же повален ими на землю. Удерживая ревевшего, вырывавшегося зверя тяжелыми дубовыми кольями, княжеские люди ждали, когда князь Александр довершит дело. Последний же не спешил: взяв из рук верного слуги длинную рогатину с большим железным наконечником, он долго смотрел на свою жертву, примеривался и, наконец, когда, казалось, медведь, обезумевший от ярости, выберется из-под дубин, нанес точный, сразу же поразивший хищника в самое сердце, удар. Медведь обмяк и, изрыгнув из оскаленной пасти целую лужу черной, густой крови, испустил дух. Охотники быстро обвязали большую тушу убитого зверя веревками и ремнями, подогнали лошадей и, несмотря на то, что те хрипели и брыкались, чувствуя запах страшного хищника и его крови, без задержки подтащили добычу к поляне и погрузили ее на телегу, ведомую двумя лошадьми. Телегу выкатили на дорогу, оставили, охраняемую двумя дружинниками, и князь пошел дальше. – Здесь будет еще не один зверь! – сказал он своим людям. – Нам маловато одной туши! Надо поискать нового хищника!

Пришлось охотникам идти за своим князем пешком почти версту.

– Не надо бы, княже, идти в такую даль! – пытался остановить его боярин Иван Акинфиевич. – Даже если мы найдем еще одного медведя, у наших людей не будет сил тащить его тушу на дорогу!

– Не мешай нам, бестолковый Иван! – рассердился охваченный охотничьим азартом князь Александр. – Лучше скажи, что ты боишься лютого зверя!

Оскорбленный боярин оцепенел и, блеснув глазами, перекинулся взглядом с братом Федором. – Князь очень груб к нам, своим преданным людям! – буркнул тот.

– Вот тебе плата за нашу псковскую преданность! – пробормотал сквозь зубы боярин Морхинин. – Крут и горяч наш князь-батюшка! Он совсем не чтит нас, вольных людей!

Князь между тем, не обращая внимания на бурчание своих бояр, нашел-таки среди камней еще одну медвежью берлогу и дал знак охотникам выгонять зверя. Но на этот раз медведь, выскочивший из берлоги, не пал от рук князя: тверские бояре неожиданно выбежали вперед и с силой вонзили все три рогатины в тело не успевшего даже разъяриться зверя. Медведь рухнул, как подкошенный, и судорожно забился в агонии.

– Зачем вы так спешили? – воскликнул разгневанный князь Александр. – Неужели забыли обо мне и презрели мое право?!

– Нет, славный князь, – улыбнулся боярин Федор Акинфиевич. – Но это случилось из-за сказанных тобой слов!

– Зачем ты попрекал нас, твоих верных бояр, трусостью?! – молвил Александр Морхинин. – Мы всегда готовы идти за тебя хоть в огонь и воду! И ничего не боимся!

Пришлось князю Александру проглотить эту обиду. – Я сам виноват, – подумал он, – что высказал вслух глупые слова…

Но в этот самый момент, когда князь, расстроенный случившимся, собирался распорядиться уносить звериную тушу, из-за крупных валунов, разбросанных близ медвежьей берлоги, раздался мощный рев, и на охотников выбежал еще один медведь, значительно больший, чем два ими убитых.