Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Слава! Слава молодым! – неслось из старинной княжеской трапезной.

– Мир им и благодать! – говорили друг другу веселые, улыбавшиеся брянцы, слыша свадебный шум. – Пусть же слава брянских красавиц идет далеко за пределы нашей земли!

Хан Узбек, вернувшись в марте 1342 года из далеких степей, неожиданно занемог. Ханский лекарь не раз говорил ему не выезжать в холод за пределы Сарая, но повелитель не слушал ничьих советов. – Позовите сюда Тугучи! – приказал он слугам. – И пусть приведет с собой сына! Сходите и за имамом!

Советник Тугучи немедленно примчался по ханскому зову со своим тридцатилетним сыном. Последний прихватил все писчие принадлежности: кисти, коробочку с тушью и чашку для приготовления чернил. Верные ханские люди сразу поняли, зачем прислали за ними. Состояние здоровья хана уже давно оставляло желать лучшего: после смерти любимого сына Тимура это уже был не прежний веселый и жизнерадостный человек.

Кроме того, несмотря на мудрую и дальновидную внешнюю политику, Узбек-хан не добился больших успехов: потерпел дипломатическое и военное поражение в Азербайджане от неуступчивых хулагуидов, не преуспел в связях с Египтом и Византией.

– Награда мудрецам бывает только в небесном раю! – говорил по этому поводу престарелый имам Ахмат. – Нет утешения на земле Божьим праведникам!

Вот и на этот раз седобородый старец, явившийся к ложу своего умиравшего повелителя, вспомнил эту фразу. – Не спеши, славный государь, в райские кущи, – молвил он, – и заверши, как надо, все земные дела!

– Эй, мои верные рабы! – хлопнул в ладоши лежавший на кане Узбек-хан. К нему подбежали два гаремных полуобнаженных раба. – Отведите всех моих женок в другую юрту! Им не следует слушать наши откровенные разговоры!

Рабы выбежали в соседнюю комнату ханской опочивальни, и оттуда донеслись женские крики, плач и визг.

– А, теперь, святейший имам, выслушай меня, а ты, Тугучи, запиши мои слова на бумаге, – продолжил тихим, прерывавшимся в моменты приступа желчной боли голосом, хан Узбек. – Так нужно, чтобы мои сыновья не передрались за ханскую власть…Хыдрбек, Тинибек, и Джанибек! Надо о них подумать…Жаль, что умер мой любимый Тимур…Это – огромное горе! – на глазах у хана выступили слезы. – Он был настоящим наследником! Умный, добрым и праведным…Да прибрал Аллах!

– Не горюй, государь, о своем славном сыне, – сказал, сдвинув брови, имам Ахмат. – Теперь он у Аллаха, в пресветлом раю! И не ропщи: разве ты был счастлив в своем ханстве?

– Спаси, Аллах! – вскрикнул слабым голосом умиравший.

– Ты бы лучше призвал к себе лекаря! – буркнул имам Ахмат. – Для тебя еще не все потеряно!

– Зачем мне этот дурачок? – пробормотал в раздражении ордынский хан. – Все прекрасно знают, что если человек тяжело заболеет, его лекарем может быть только один Аллах! Мы держим этих прохвостов, но хорошо понимаем, что человек не способен быть хорошим врачом! Конечно, где-нибудь есть знающие врачевание люди, но только не в моем дворце! Здесь пребывают лишь родственники знатных людей или их знакомые…Они не только неумелые врачи, но даже закоренелые глупцы! Но будет об этих ишаках, – хан вздохнул и судорожно повел носом. – Надо говорить о деле…Тогда мой сын Хыдрбек…, – он вдруг захрипел, выпучив глаза, – и Джанибек…ох, не могу говорить…

– Кто же будет твоим наследником?! – громко сказал имам Ахмат, глядя с состраданием на мучавшегося повелителя.

– Тогда…о, Аллах, – прохрипел умиравший и уронил скрюченную судорогой руку. Его глаза закатились, лицо побелело и осунулось.

– Наш правоверный хан скончался! – провозгласил имам Ахмат. – Аллах забрал его в свои райские кущи! Слава всемогущему Аллаху!

– Слава Аллаху! – пробормотали, роняя слезы, тайный ханский советник Тугучи и его сын Тютчи, начальник писчей юрты.

Вдруг послышался какой-то шум, и в ханскую опочивальню вбежал молодой красивый татарин, роскошно одетый в золоченую, расписанную узорами овчинную шубу, с зеленым, сверкавшим алмазами, обшитым дорогим куньим мехом, треухом, наскоро, небрежно, надетым на голову.

– Умер мой батюшка?! – закричал, не помня себя, он. – Неужели это случилось?

– Случилось, Джанибек-оглан, – покачал головой имам Ахмат. – Наш славный государь Узбек Султан Мухаммад ушел в райские кущи по воле милостивого и милосердного Аллаха, от которого мы все ждем помощи! А теперь повинуйся его завещанию!

– Что же он завещал? – нахмурился Джанибек. – Немедленно говорите! – его черные глаза пристально уставились на имама. – Кому государь оставил свой престол и богатые стада?

– Сразу все не перескажешь! – пробормотал имам Ахмат. – Здесь были только мы одни. Надо созвать курултай из всех знатных людей и объявить волю покойного!

– Зачем нам курултай? – возразил царевич. – Говори же, почтенный имам, кого он объявил ханом? Зачем скрывать от меня правду?

– Мы ничего не скрываем! – буркнул имам. – Но последние слова твоего батюшки были непонятны. Поэтому нужно созвать совет и во всем разобраться!

– Говорите же, – наступал молодой царевич, – а потом будет поздно!

– Пора готовить похороны! – поднял голову имам Ахмат. – И, как это требует мусульманский обычай: до захода солнца! Я пойду и позабочусь об этом!

И седобородый аксакал, не долго думая, вышел из ханской опочивальни.

– Тогда говори ты, Тугучи! – приказал красавец Джанибек. – Что же молвил мой батюшка перед смертью?

– Не знаю, что тебе сказать, Джанибек-оглан, – пробормотал напуганный Тугучи. – Славный государь сказал много слов, но не все было понятно…

– Поведай же мне, Тугучи, – сердито сказал царевич, – что ты понял из его слов и не скрывай правду. Тогда ты долго будешь советником государя!

Тугучи понял намек Джанибека и, вздохнув, промолвил: – Государь сказал несколько поучительных слов, и вдруг у него случился удар…Тогда он прохрипел: – Хыдрбек и Джанибек… – Но трудно было понять, что он имел в виду!

– Значит, он упомянул мое имя? – весело спросил Джанибек. – Я неправ?

– Да, упомянул, Джанибек-оглан, – покачал головой Тугучи, – но сначала Хыдрбека…

– Забудь Хыдрбека, – нахмурился царевич. – Это тебе послышалось! Понял?

– Понял, государь, – ответил, покраснев, Тугучи.

Царевич пристально посмотрел на сидевшего за лакированным ханским столиком Тютчи.

– А ты, достойный Тютчи, – сказал он, – слышал слова моего батюшки?

– Слышал, государь, – быстро сказал, вскочив в волнении, начальник писчей юрты. – Твой батюшка говорил только о тебе! Я слышал только твое имя!

– Ты не зря, Тугучи, был преданным человеком моего батюшки! – весело сказал Джанибек. – Ты сразу же увидел во мне своего государя! А твой сын – образец искренности! Это похвально, и я навсегда запомню вашу верную службу! А теперь идите и готовьте похороны! Да, Тютчи, – царевич обернулся перед выходом из опочивальни. – Занеси-ка на бумагу волю покойного государя, чтобы мурзы и эмиры не сомневались в моем праве! – И Джанибек, не скрывая своего веселого расположения духа, быстро вышел из опочивальни.