Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

Девушка покраснела и замялась.

Неожиданно в княжескую опочивальню забежал слуга. – Славный князь! – крикнул он, не обращая внимания на лежавших, обнаженных, князя и девушку. – К тебе идут татарские мурзы со злыми и свирепыми лицами! Вставай! Неужели что-то случилось?!

Дмитрий Брянский быстро вскочил со своего ложа, схватил протянутый слугой мягкий зеленый халат и едва успел его набросить, как в опочивальню вбежали мурзы Товлубей и Сатай.

– Вот она где! – кричал, размахивая руками, разгневанный Товлубей. – Нагая и на ложе этого злого Дэмитрэ! Нет сомнения, что он уже познал ее и навеки меня опозорил!

– Но это случилось не по моей воле! – оправдывался Дмитрий Романович, чувствуя себя одураченным и виноватым. – Эта девка пришла сюда сама, и я не знал, что она – твоя рабыня!

– Не знал?! – взвизгнул Товлубей. – Ох, не лги, бесстыжий коназ! Я не прощу тебе этой обиды и вскоре с тобой рассчитаюсь!

– Зачем поднимать такой шум, почтенный Товлубей? – вмешался в разгоревшийся скандал мурза Сатай. – Ты лучше присядь и подумай. Здесь нет никакого позора: бесстыдница-девка сама от тебя сбежала. Ее и следует беспощадно казнить! – И он протянул руку к рукояти своего длинного кривого меча.

– Постой же, Сатай, – пробормотал растерянный брянский князь. – Не надо ее убивать! Я готов заплатить этому почтенному Товлубею за его убыток! Назови же цену, славный полководец!

– Ну, если так, – смягчился усевшийся на противоположный князю диван татарский мурза, – если ты готов заплатить за мой позор, тогда цена будет такая – две тысячи государевых денег!

– Две тысячи?! – вскричал, подняв вверх руки, брянский князь. – Это…десять гривен! Но у меня нет столько серебра! Сбавь вполовину, славный воин! Я смогу собрать только пять сотен…

– Ладно, – кивнул головой разом успокоившийся Товлубей, – уступлю: тогда полторы тысячи…

– И этого нет, почтенный Товлубей, – простонал князь Дмитрий. – Сбавь еще!

– Тогда тысячу и две сотни! – последовал ответ.

– Восемь сотен, – покачал головой князь. – Да и то я едва соберу…

– Тысячу! – буркнул Товлубей, подняв голову и вперив свой гневный взгляд в брянского князя.

– Ладно, – кивнул головой Дмитрий Романович, глядя на Сатая. – Ты дашь мне в долг, славный Сатай? Две сотни! До следующего приезда?

– Дам, Дэмитрэ, – кивнул головой его старый приятель. – Я не брошу тебя в беде!

Дорого обошлась уже немолодому князю веселая ночь любви. Помимо серебра, отданного хитрому татарину, он на целую неделю утратил интерес к женщинам и, глядя в серебряное греческое зеркало, заметил, что и в бороде, и в голове у него появились целые пряди седых волос.

Девушку Веселку он привез в Брянск и больше ни разу к ней не приближался, а вскоре отдал ее замуж за одного из своих верных дружинников и напрочь забыл. Однако случившаяся в Сарае неприятная история еще долго бередила его душу. И теперь, сидя на боярском совете, князь, вспомнив произошедшее, взялся обеими руками за голову.

Из глубоких раздумий его вывел вдруг громкий басистый голос епископа Иоанна. – Ты не захворал, княже? – спросил владыка, встав со своей передней скамьи и приблизившись к княжескому креслу. – Может, послать за Овсенем?

– А почему ты так подумал, святой отец? – вышел из оцепенения брянский князь. – Я спокойно сижу и внимательно слушаю речи наших людей!

– Ты какой-то безучастный, сын мой…Неужели не чувствуешь беду? – покачал головой епископ. – А может, задремал и пропустил мои слова?

– А что ты сказал? – встрепенулся князь. – Я как-то задумался и не расслышал!

– Ну, вот, сын мой, а теперь слушай, – молвил владыка Иоанн. – К нам в город приехали литовские торговые люди. Они рассказали, что вслед за ними сюда следует посланец от великого литовского князя Евнутия, который будет требовать серебро!

– Это не печальная весть, – покачал головой князь Дмитрий, – а даже добрая! Мало ли что расскажут болтливые купцы! У нас нет другого пути, кроме дружбы и с татарами, и с Литвой! Так мы и сидим между трех огней: еще неизвестно, как поведет себя Москва!

К вечеру в самом деле в Брянск прибыл посланец из Литвы. Он был принят в думной светлице сразу же после вечерней трапезы. Литовский гонец уже произнес свои заздравные слова за княжеским столом и теперь говорил только по существу. – Сейчас мы переживаем тяжелое время, славный Дмитрий, – сказал он, сидя на передней скамье рядом с епископом Иоанном. – Наш великий князь Евнутас и его могучий брат Альгирдас решили покончить с крестовыми немцами и отомстить за гибель своего батюшки! Поэтому великий князь просит твоей помощи – серебра и воинов! Хотя бы сотню отборных дружинников! Но было бы лучше, если бы ты сам пришел на помощь!

– Сам? – привстал в своем кресле князь Дмитрий. – Я бы непротив лично помочь моему брату Евнутию, но, увы, у меня такой возможности нет! У нас тоже очень трудное положение, и над нами висит татарская угроза! И Москва всегда держит за пазухой остро отточенный топор! А вот серебра и воинов я вам непременно дам! Пошлю в Литву полторы сотни лучших дружинников! Пусть охраняют мое серебро, а заодно пощупают крестоносцев. А на следующий год, возможно, и сам я приду на помощь моему брату Евнутию!

– Благодарю тебя, славный князь! – улыбнулся сероглазый литовец. – Ты не забыл нашей дружбы! Мы очень рады твоей поддержке!

– Ладно, мы сейчас подсчитаем наше серебро и определим, сколько сможем дать, – промолвил князь Дмитрий, вставая и окидывая острым взглядом рослого, одетого в коричневый польский кафтан посланника. – Кроме того, я хочу, чтобы ты отвез скромные подарки моим друзьям – князю Михаилу Асовицкому и его юному сыну Роману!

– А разве ты не знаешь? С нами уже нет этого славного князя Михаила! – склонил печально голову могучий литовец. – Он сложил голову в жестоком сражении с крестоносцами! Великий князь Евнутас послал его на помощь славному городу Пскову. Но немцы оказались очень сильны…И отважный Михаил принял смерть в битве с превосходящими врагами! А его молодой сын остался сиротой…Он теперь живет нахлебником у князя Альгирдаса!

– Какая скорбная весть! – сказал, смахнув рукой слезу, князь Дмитрий. – Я как бы вижу живым моего друга Михаила…Я никогда не прощу этих проклятых крестоносцев! И пошлю к вам две сотни моих могучих воинов! А также прибавлю вам серебра и окажу большую помощь молодому Роману Михалычу!

Князь Симеон ехал в Орду в невеселом настроении: 30 мая 1343 года в Москве случился очередной жестокий пожар! Только одних церквей сгорело двадцать восемь! Слава Богу, что не пострадал Кремль с княжеским имуществом и сокровищами: серебра было достаточно для того, чтобы ублажить ордынского хана.