Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Вот тебе пленники, батюшка! – весело сказал, приближаясь к князю, довольный мечник. – Мы отыскали там разбойничью пещеру! Здесь перед тобой все их богатства, добытые разбоем! – он махнул рукой в сторону княжеских пехотинцев и охотников, сгибавшихся под тяжестью огромных мешков. – Ничего не оставили! Нашли также нашего брянского соглядатая! Это бесстыжий Инко, сын мятежного покойного купца Вершилы! – Сотко толкнул рукой сжавшегося в комок бородатого мужика. – А вот и зазноба атамана! – На князя смотрела, широко раскрыв глаза, стройная сероглазая красавица.

– Вот так чудо! – пробормотал, чувствуя приближение привычного волнения, брянский князь. – Какая удачная охота!

В конце октября 1344 года князь Симеон со своими братьями возвратились в Москву. Они долго «просидели» в ордынской столице и едва добились исполнения желания великого князя – утверждения его наследником брата Ивана.

Хан Джанибек был верен себе и на этот раз: выманил из московской казны едва ли не все серебро!

Князь Симеон Иванович был в скверном настроении: еще бы, разориться за такую мелочь! У него не было наследника, и рождавшиеся дети умирали в младенчестве. А вот теперь захворала и слегла жена… – Я страдаю за батюшкины грехи, – думал, сжав зубы, молодой князь, сидя на своем «столе» и глядя на собравшихся перед ним бояр. Князю почудился насмешливый и презрительный взгляд ордынского хана Джанибека. – Зачем я ропщу о своем горе? – вздохнул Симеон, проведя рукой по лбу. – Хитрый царь ограбил даже митрополита! А я, всего-навсего, мирской князь!

В самом деле, митрополит Феогност побывал в Сарае как раз перед Симеоном и с большим трудом оттуда выбрался. Святитель ездил к новому хану за подтверждением прежних ханских льгот, освободивших церковь от налогов. Но там его долго задерживали как сам хан, так и его приближенные, требуя серебра и подарков за «государеву грамоту».

Пришлось несчастному Феогносту прибегнуть к помощи богатых новгородских купцов, торговавших в Сарае, занять шестьсот рублей серебром и расплатиться за ярлык. Лишь только после этого ордынский хан «явил свою милость», и святитель смог уехать домой.

Князь Симеон покачал головой и, успокоившись, открыл боярский совет. – Ну, рассказывайте, мои лучшие люди, – сказал он своим негромким, но решительным голосом. – Как вы тут жили без своего князя?

– Все хорошо в нашей Москве, великий князь! – ответствовал Феофан Бяконтов. – Тишина и покой! Люди нашего святителя расписали Пречистую церковь!

– А твои иконописцы славно расписали Архангельскую церковь, – пробасил Василий Вельяминов. – Я сам видел: так прекрасно!

– Я ценю моих иконописцев – Руся, Иосифа и Захарию, – кивнул головой великий князь. – Надо мне самому сходить и полюбоваться их работой! А как там внешние дела?

– Да вот, государь, – сказал Дмитрий Александрович Зерно, – неспокойно у Немцев! Там случился жестокий мятеж! В Колывани и Ругодиве взбунтовалась чудь! Они перебили больше сотни своих земских бояр. Для усмирения бунта туда были посланы велневичи и юрьевцы. Они перебили около полутора тысяч чуди, а остальные мятежники сбежали в Остров…

– У немцев никогда не будет порядка! – буркнул князь Симеон. – Они думали, что займут земли белоглазой чуди, и все на том успокоится…Вот и пожинают свои плоды!

– Неспокойно и в Рязани, – продолжал боярин Дмитрий. – Там уже полгода царит беспорядок…С того времени, как умер князь Ярослав Александрыч…

– Он всю жизнь не знал покоя, вот и умер далеко не стариком, – молвил, нахмурив брови, князь Симеон. – Это кара за его рязанских родственников, убивших Ивана Иваныча Кротопола! Господь и прибрал этого буйного Ярослава…

– А теперь в Переяславле-Рязанском сидит брат покойного, Иван, – кивнул головой Дмитрий Александрович. – А сын покойного, Владимир, получил пронский удел. Но пока еще не утихомирились!

– Я слышал об этом, – махнул рукой князь Симеон. – Это не новость! Рязань никогда не ладила с пронскими князьями! Но они – наши беспокойные соседи…Лучше бы помирились…

– А теперь позволь мне сказать, – поднял руку боярин Иван Симеонович. – Пришли тревожные вести из черниговских земель. Люди брянского князя Дмитрия приезжали в Новосиль к Семену Александрычу и в Тарусу, к молодому Андрею Всеволодычу…

– Я не вижу здесь ничего тревожного! – усмехнулся князь Симеон. – Чего нам беспокоиться? Разве не приезжали в Брянск карачевские люди сразу после смерти их злобного князя Василия? И что с того? Князь Дмитрий Брянский не хочет лезть в дела бывших черниговских уделов…Зачем ему лишние хлопоты? Усобицы, мятежи? Ну, проведал он о смерти Василия, но ведь не помешал Святославу, сыну Тита Козельского, занять Карачев? Мало того, он помог этому молодому князю в Сарае, одолжив ему серебро! Также он не вмешивается в дела Тарусы и Новосиля!

– Однако этот Дмитрий хотел заключить союз с теми князьями, – буркнул Иван Симеонович, – против общего врага!

– Какого же? – вздрогнул князь Симеон. – Неужели Литвы?

– О Литве не говорили, – кивнул головой боярин Иван, – а только «об общем враге». Однако я полагаю, что имелась в виду наша Москва!

– Почему же? – усмехнулся князь Симеон. – У нас нет вражды с Дмитрием Красивым. А мой брат Иван, будучи вдовцом, до сих пор горюет о смерти своей супруги! Он всем сердцем любил дочь Дмитрия Брянского, Федосью! И сам я в дружбе с Дмитрием Романычем! Однако говори, состоялся ли у Дмитрия союз с теми князьями?

– Не состоялся, – наклонил голову Иван Симеонович. – Андрей Тарусский даже не захотел говорить о союзе! Он почтительно поговорил с брянским посланником и передал князю Дмитрию скромные подарки. А затем послал к нам своего человека, который обо всем рассказал…И Семен Новосильский скромно отговорился от союза. Но я не знаю всех подробностей: эти сведения я получил от новосильских купцов…

– Тогда нечего раздувать кадило! – буркнул князь Симеон. – Пусть же люди брянского князя ездят хоть на край света. Все это мелочи. Хорошо бы, если бы он присылал сюда своих людей для поддержания нашей дружбы! Я не хочу ссориться с Брянском!

– Однако же твои дед и батюшка не ладили с Брянском! – пробурчал боярин Феофан Бяконтов. – Зачем нам эта дружба? Я вижу в Брянске только врагов, а князя Дмитрия считаю главным злодеем! И святитель, и другие наши знатные люди много рассказывали ужасов о том брянском мятеже! Все было против Москвы! Разве ты не слышал, что говорили о нас брянцы?! Брянские горожане нас просто ненавидят! Но и мы «не лыком шиты»! Я рассказал тогда в Орде славному Товлубею о литовских связях Дмитрия Брянского. Как он посылал в Литву своих лучших воинов на помощь против немцев!