Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

Когда Кейстут предложил старшему брату Ольгерду пойти на Вильно и свергнуть Евнутия, Ольгерд проявил, как всегда, свою природную осторожность и отказался, а когда Кейстут продолжал на этом настаивать, он лишь выразил ему надежду, что «если бы такое случилось, мы бы навели образцовый порядок в отеческой земле»! Кейстут понял, что этими словами у него развязываются руки и сам, на свой страх и риск, занял Вильно. Он надеялся, что Евнутий, напуганный его силой и вразумленный серьезными доводами в пользу брата Ольгерда, сам откажется от престола, но, когда последний убежал, стало ясно, что законной видимости передачи власти не состоится.

Таким образом, произошел вооруженный переворот, и Ольгерд Гедиминович въезжал в отеческий замок как завоеватель.

Князь Евнутий, не сумевший далеко уйти и пойманный воинами Кейстута, лежал в это время в постели в своей опочивальне, охраняемый стражей. Личный знахарь покойного Гедимина уже принял необходимые меры по лечению отмороженных ног беглеца, и вот он дремал, с тревогой ожидая своей судьбы.

Князь Ольгерд тихо вошел в его опочивальню и с усмешкой посмотрел на сжавшегося в комок больного, освещенного тусклым светом небольшой свечи, торчавшей из стенного подсвечника над кроватью.

– Ну что, Евнутас, – сказал он своим басистым уверенным голосом, – неужели ты решил бороться со мной? Почему ты убежал от нашего славного брата Кейстута?

– Я почувствовал неизбежную беду, брат! – пробормотал Евнутий. – Ведь войско Кейстута так неожиданно ворвалось в замок! Я подумал, что это враги и решил бежать…Зачем вы заняли мой замок? Неужели вам нужна моя жизнь?

– Нет, Евнутас, – дружелюбно улыбнулся князь Ольгерд. – Но я хочу серьезно с тобой поговорить! Разве ты не знаешь о жестокой вражде нашего батюшки с коварной Москвой? Может ты забыл о споре покойного батюшки с Иваном Московским, тоже ныне покойным, из-за богатого Новгорода?

– Такого спора не было! – возразил Евнутий. – Великий Новгород всегда принадлежал русским князьям. В давние времена они обладали даже Псковом. Но сейчас они не мешают нам править Псковом и собирать доход с тех земель! А князь Иван не один раз выручал нашего несчастного Наримантаса и выкупал его из татарского плена!

– Ты многое забыл, Евнутас, – нахмурился князь Ольгерд, – об ордынских делах того же Ивана! Разве не тот жадный Иван оговорил в Орде нашего друга, смоленского князя? А Дмитрия Брянского? Разве не по вине московского князя погибли тверские князья?

– Это – не зло, брат, – буркнул Евнутий, – но только польза! Ведь именно из-за Ивана Московского смоленский князь отошел от татар! После этого Смоленск не раз присылал нам ордынское серебро! И Дмитрий Брянский подружился с нами из-за происков Москвы, а потом не раз помогал нам и серебром, и воинами! Нам не следует ссориться с Москвой, а нужно только дружить! Пусть продолжают пугать других русских князей и подталкивать их под наше крыло!

– Ты неправ, Евнутас! – покачал головой князь Ольгерд. – И совсем забыл о Твери! Там теперь сидит на княжении верный московский слуга – бестолковый князь Константин! Так Москва захватит все русские земли, а нам ничего не останется! А сейчас они тянут руки к Брянску! Разве ты не знаешь, что московский князь Семен женил своего брата на дочери Дмитрия Брянского? Удивительно, что та прекрасная девица, похожая на богиню, внезапно скончалась! А ведь тот Дмитрий остается без наследников! А если бы та его прекрасная дочь не умерла? Тогда Москва могла унаследовать брянскую землю! Но ей не достанется тот богатый край! Наш покойный батюшка завещал нам не упустить славный Брянск!

– Но он не советовал враждовать с Москвой! – пробормотал Евнутий. – Зачем ты это придумал, Альгирдас? Разве нам мало тех лютых врагов, крестоносцев? Хоть бы с ними управиться!

– Я понял, что ты, Евнутас, решил подружиться с Москвой! – сказал сквозь зубы князь Ольгерд. – Ты посылал людей к тому князю Семену и восхвалял его! Не ты ли рассказал его боярам о брянской помощи нам против немцев? Мне говорил об этом один брянский боярин…Теперь даже ордынский царь знает о нашей дружбе с Брянском!

– Да, я рассказывал об этом московским посланникам, – промолвил без смущения Евнутий, – и похвалил брянского князя за дружбу со мной и помощь! Что здесь тайного?

– Однако это – дела несерьезного человека! – с гневом бросил Ольгерд Гедиминович. – Значит, ты еще не созрел до решения государственных задач! Ты пустишь по миру все тайны великого княжества! Вот поэтому мы с братьями решили отстранить тебя от великого княжения и дать тебе землю…

– Какую же? – вздрогнул от страха бывший великий князь. – Неужели посмертную?

– За это не бойся! – усмехнулся князь Ольгерд. – Я не хочу проливать кровь своего брата, но наказать тебя следовало бы! Если ты не будешь перечить нашей воле, мы сегодня же отдадим тебе богатый город Изяславль и всю Жмойтскую землю! Понял?

– Понял, брат, – пробормотал дрожавший Евнутий. – И ты отпустишь меня в пожалованный мне город?

– Все зависит от тебя, – кивнул головой Ольгерд Гедиминович. – Ты сможешь уехать в свой удел, как только поправишься. Забирай с собой супругу и своих любовниц! Нам не нужны ни твои женки, ни твое имущество! Прощай! – И он встал, еще раз оглядел своего жалкого, напуганного брата и, повернувшись к двери, быстро вышел, величественно кивнув головой стоявшим у спальни стражникам.

Через две недели князь Евнутий, не дожидаясь венчания нового великого литовского князя, отъехал в Изяславль.

Князь Ольгерд долго совещался со своим братом Кейстутом и верными боярами, среди которых было немало знатных русских людей, перешедших в давние времена на литовскую службу, в том числе и служилых, не имевших собственных уделов, князей.

Наконец, князь Кейстут сказал: – Батюшкин замок принадлежит тебе, Альгирдас! Ты должен быть, как мой старший брат, великим князем! А я буду, как и прежде, твоим верным другом! А теперь смело надевай государев венец и сообщи об этом остальным братьям! Пусть они сюда немедленно приезжают и приносят тебе клятву верности!

Князь Ольгерд так и поступил, объявив о готовящемся «богатом пиршестве» и, разослав во все концы великого княжества литовского гонцов с приглашением всех князей и вельмож приезжать в Вильно на его торжественное венчание.

Однако приехали далеко не все братья: лишь Любарт Волынский и Кориат Новогродский. На венчальном пиру в основном преобладали русские бояре и служилые князья.

Венчание случилось без торжественных церемоний: князь Ольгерд, несмотря на то, что его мать была православной христианкой, не был крещен отцом-язычником и скептически относился к церкви. Поэтому за праздничным столом сидели лишь светские люди. Великий князь не пригласил даже своих языческих жрецов, считая, что стороннее благословение ему ни к чему. Он просто вышел с надетой на голову сверкавшей золотом короной к ожидавшим его гостям, сидевшим за тремя богато уставленными длинными столами, прижатыми впритык к его столу, параллельно друг другу, и уселся рядом со своей супругой в большое золоченое кресло.