Кэтрин Коултер - Наследник

— О черт, как это все нелепо! — Она вытащила первую попавшуюся книгу в цветном переплете. Вернувшись в спальню, она обнаружила, что это были пьесы французского автора Мирабо. А поскольку ее французский был столь же плачевным, как и успехи в игре на фортепьяно, перспектива, ожидающая ее, выглядела совершенно безрадостной: ей предстояло по буквам разбирать слова длиннющей пьесы. Это едва ли приятнее, чем занозить палец. Не прошло и пяти минут, как она оторвалась от книги, выглянула из своего полутемного угла и протерла глаза. Что ж, теперь она сполна наказана за свое настойчивое стремление уединиться — сама выбрала самый темный угол комнаты.

Через некоторое время, утомленная попытками перевести искрометные диалоги первого акта, она уронила книгу на колени и задремала, подложив ладонь под щеку.

Арабелла проснулась от смутного ощущения тревоги. Может, это была подсознательная боязнь того, что граф войдет в комнату и отыщет ее, — она не знала, но тем не менее насторожилась.

Окинув взглядом полутемную комнату, она, к своему смущению, заметила сутулую фигурку Жозетты, служанки Элсбет. Старушка приблизилась шаркающей походкой к деревянной панели «Танец Смерти», воровато оглянулась вокруг и стала ощупывать своими узловатыми пальцами ее шероховатую резную поверхность.

Арабелла встала с кресла и вышла из своего угла.

— Жозетта, что ты здесь делаешь?

Старушка вздрогнула и отпрянула от стены, отдернув руки от резной панели. Она оторопело уставилась на молодую графиню, из ее пересохшего горла вырвались какие-то нечленораздельные звуки.

— Отвечай, Жозетта, что это тебя так заинтересовал «Танец Смерти»? Если ты хотела рассмотреть его получше, тебе бы следовало спросить у меня разрешения. Но для этого тебе вовсе не обязательно прокрадываться тайком в мою спальню. — Арабелла нахмурилась — ее поразило и встревожило загнанное, виноватое выражение, промелькнувшее на морщинистом лице старой служанки.

— Простите меня, миледи, — пробормотала Жозетта еле слышным шепотом. — Просто я… меня…

— Да в чем дело? — спросила Арабелла, насмешливо склонив голову набок. Боже правый, старушка выглядит так, словно боится, что ухмыляющийся скелет с дубовой панели схватит ее за горло. Странно все это.

Жозетта молитвенно протянула к ней руки, затем прижала их к своей высохшей груди.

— О, миледи, у меня не было выбора. Меня заставили сделать это, заставили. — Она внезапно умолкла, закатив глаза. Не успела Арабелла опомниться, как старуха выбежала из комнаты, спотыкаясь, как слепая.

Арабелла не стала удерживать ее. Она посмотрела на захлопнувшуюся дверь, недоумевая, что означали последние слова старой служанки. Затем она приблизилась к стене и долго стояла там перед «Танцем Смерти», рассматривая причудливый резной барельеф. Она провела ладонью по шероховатой деревянной поверхности. Приплясывающий скелет беззвучно выкрикивал команды окружавшим его демонам. Картина была такой же, как всегда. Арабелла еще немного постояла перед ней, потом пожала плечами и вернулась в свой полутемный уголок.

Арабелла тихо проскользнула в гардеробную. На ней был накинут капот, густые длинные черные волосы рассыпались по плечам. Она бесшумно подбежала к постели графа.

— Джастин, Джастин, проснись! — Она нагнулась над ним и потрясла его за плечо.

Он открыл глаза и, все еще борясь со сном, сел в постели.

— Арабелла? Что случилось?

Сон мигом слетел с него — он был удивлен и встревожен ее неожиданным появлением. В неясном свете раннего утра он с трудом различал ее бледные черты.

Арабелла перевела дух.

— Жозетта, служанка Элсбет. Она мертва, Джастин. Я только что обнаружила ее у главной лестницы. Кажется, у нее сломана шея.

— Боже правый! — Он откинул одеяло, совершенно забыв о своей наготе, и нетерпеливо промолвил: — Подай мне халат, Белла.

Протягивая ему парчовый халат, она не удержалась и взглянула на него. Как он красив — высокий, стройный, мускулистый, густые черные волосы покрывают его широкую грудь и темнеют в паху. Она отступила назад, испугавшись, что он заметит, как она смотрит на него.

Но граф, казалось, не обратил внимания на ее смущение и, шагнув к двери, бросил через плечо:

— Не стоит тебе оставаться здесь, идем со мной, Белла. Ты ведь больше никому ничего не говорила и пришла ко мне первому?

— Конечно, — коротко ответила она. — К кому же еще я могла пойти? — И это была правда. Она ускорила шаг, стараясь не отставать от него. — Я не могла уснуть и спустилась в библиотеку, чтобы принести оттуда немного бренди.

— Слава Богу, слуги еще не поднялись.

Она стояла рядом, пока ее муж осматривал неподвижное тело, скрючившееся у лестницы. Немного погодя Джастин выпрямился и кивнул:

— Да, ты права. У нее сломана шея. Тело уже успело остыть. Следовательно, она умерла несколько часов назад. — Он помолчал, окинул взглядом лестницу, затем снова посмотрел на бездыханное тело старушки. Поперечная морщинка прорезала его гладкий лоб, черные брови сошлись к переносице.

— Что ты думаешь обо всем этом, Джастин? — спросила Арабелла, проследив за его взглядом вверх по изгибам парадной лестницы.

— Не знаю, я еще пока не пришел ни к каким определенным выводам, — медленно промолвил он. Внезапно, словно очнувшись, он деловито добавил: — Мы должны сделать все, что требуется в данный момент. Принеси покрывало, мы накроем ее, и я отнесу ее в боковую комнату. Потом надо будет послать за доктором Брэнионом.

Доктор Брэнион прибыл через час, лицо его выражало крайнюю степень озабоченности. Он уже воображал себе самые ужасные несчастья, поскольку мальчик-конюший ничего толком не мог ему объяснить.

Позже, сидя в Бархатной гостиной и с благодарностью принимая из рук Арабеллы чашку горячего кофе, доктор сказал:

— У нее сломано несколько ребер, но, как вы оба предполагали, она умерла от перелома шеи, упав с лестницы. Жаль бедняжку. — Он вздохнул: — Боже мой, подумать только, она прожила в Англии более двадцати лет. Вы ведь знаете, она была служанкой Магдалены, а потом посвятила всю свою жизнь заботе о ее маленькой дочери. Элсбет очень расстроится, узнав о ее смерти. Ты уже разбудила свою матушку? — спросил он у Арабеллы. — Она подготовит твою сестру к этому печальному известию. Я пока побуду еще у вас и дам ей успокоительное, если это потребуется. Бедняжка Элсбет!

Леди Энн оставалась с Элсбет весь день и лишь ненадолго вышла к ленчу.

— Вот уж не думал, что на мою кузину так подействует смерть какой-то служанки, — недоуменно заметил француз, с аппетитом уплетая жареную свинину.

— После смерти Магдалены Жозетта стала для Элсбет второй матерью, — спокойно возразила леди Энн. — Элсбет никогда с ней не расставалась — Жозетта была самым близким ей человеком. Было бы странно, если бы смерть Жозетты нисколько ее не тронула. Но сейчас ей уже лучше. Бедное дитя!