Элейн Барбьери - Плененные любовью

Так, значит, Адам был ранен в том бою. Ах, как бы ей хотелось самой ухаживать за ним во время лечения! Ведь она так и не расплатилась за то, что он сделал для нее. Сколько раз он уже спасал ей жизнь! В груди Аманды внезапно вскипел горький, истерический смех. Он спасал tft жизнь — и ради чего? Ради вот этой жуткой, жестокой игры в любовь и в семью, в которой она участвует под страхом смерти? Насколько она могла судить, Роберту скорее всего удалось добиться своего и наградить ее ребенком — ведь со времени последних недомоганий он не оставлял ее в покое ни одного дня, ни одной ночи. Казалось, он вообще не знает усталости — с таким ненасытным вожделением он набрасывался на Аманду, снова и снова доказывая свое право на ее тело. Увы, мечтать о свободе теперь слишком поздно. Куда она может податься? Кто захочет дать ей приют?

При первых же проблесках рассвета Аманда беспокойно заворочалась — ей не терпелось поскорее высвободиться из объятий Роберта, даже во сне не отпускавшего ее ни на миг. Осторожно приподняв голову, она посмотрела в сторону очага, туда, где на циновке спал Адам. Как это ни странно, но он выглядел совершенно бодрым, а в его зеленых глазах, обращенных к Аманде, читался вопрос. Он явно ничего не понимал в происходящем и хотел бы объясниться. Аманду так тронул этот взгляд, что она едва не вскочила в ту же минуту, чтобы кинуться к Адаму и умолять его о помощи. Ей до боли захотелось снова оказаться в кольце сильных, надежных рук и прижаться к знакомой широкой груди…

Внезапно, словно почуяв опасность, Роберт открыл глаза, увидел, с какой тоской и болью Аманда смотрит на Адама, и в ту же секунду рывком опрокинул ее обратно на подушку и впился в губы жадным, грубым поцелуем. Ее глаза испуганно раскрылись, она попыталась увернуться от его губ, опасаясь, что Роберт распалится окончательно и даже забудет о присутствии Адама. По бледным щекам потекли слезы, из груди вырвался стон. Аманда знала: всего одно слово — и Адам встанет на ее защиту. И тогда может случиться непоправимое. Нет, она не посмеет ради собственного спасения рисковать жизнью Адама. Она не стоит такого риска. Наконец Роберт оторвался от ее губ и грозно, многозначительно посмотрел ей в глаза. Еле слышно Аманда прошептала:

— Пожалуйста, Роберт, перестань. Я ничего не скажу. — И тут ей пришлось зажмуриться — такая отвратительная, злорадная улыбка исказила его лицо.

Утро пролетело как-то незаметно, занятое обычными хлопотами, и Аманда оглянуться не успела, как Адам собрался уезжать. Она приготовила ему в дорогу немного еды. И вот уже он стоит на пороге и старается делать вид, что слушает прощальные напутствия Роберта, который решил обставить отъезд со всей возможной вежливостью.

В эти минуты, когда Адаму волей-неволей приходилось смотреть в лицо Роберту, Аманда успела украдкой полюбоваться Адамом и даже несмело улыбнулась своим мыслям. Он почти не изменился с тех пор, как она впервые увидела его в лесной чаще. Волосы отросли и сильно выгорели на солнце, но были все такими же густыми и слегка завивались на концах, кожу покрывал коричневый загар. Однако на добродушном, привлекательном лице, так часто согревавшем ее своей широкой, дружеской улыбкой, не было сейчас и тени веселья — оно казалось сосредоточенным и хмурым. Аманда старалась не задумываться, что это могло означать, и продолжала разглядывать Адама, скользя взглядом по широким, прямым плечам, стройному, сильному, мускулистому телу. Фигура молодого великана, которому удивительно шла простая одежда из коричневой замши, излучала силу и мощь, и трудно было представить нежность и чуткость, крывшиеся под грубоватым обликом сурового разведчика.

Внезапно ей на плечо легла тяжелая рука, а железные пальцы до боли впились в мягкую плоть, вынуждая поторопиться с ответом.

— Я сказал Адаму, что вряд ли нам суждено увидеться вновь, потому что мы собираемся вскоре сняться отсюда, пожениться в какой-нибудь деревне и перебраться подальше, чтобы начать новую жизнь там, где нас никто не знает.

Аманда почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и ошеломленно повторила, впервые задумавшись над смыслом ужасных слов: — Не суждено увидеться…

Не успела она опомниться, как это случилось. Адам уходил, уходил навсегда, а Роберт все так же грубо держал ее за плечо. Прощальный горький взгляд милых зеленых глаз ранил Аманду в самую душу. Вот он повернулся и медленно пошел прочь, а она осталась стоять, едва дыша, ничего не слыша из-за страшного гула в ушах, с сердцем, разрывавшимся от боли. Адам пошел туда, где привязал накануне свою лошадь. Его высокая, мощная фигура уже почти скрылась в густой зелени листвы, когда с губ Аманды слетел невольный отчаянный крик:

— Адам, пожалуйста, не оставляй меня здесь с ним! Адам, умоляю, забери меня с собой!!!

Она бросилась бежать за Адамом, но Роберт остановил ее. Тяжелый кулак со всего размаху врезался ей в лицо, и она упала, ослепнув от боли. Отчаянно рыдая, едва различая дорогу сквозь кровавую пелену, она снова побежала.

— Адам! Адам! Пожалуйста, подожди!

Роберт со страшной, зверской гримасой схватил ее за руку и нанес еще один жестокий удар. А когда Аманда снова попыталась подняться, чтобы бежать, он выхватил из ножен свой охотничий нож, замахнулся и, бешено вращая глазами, прошипел:

— Я же сказал тебе, Аманда, что никуда тебя не отпущу!

Луч яркого полуденного солнца зловеще сверкнул на гладкой стали, неотвратимо направленной прямо ей в грудь, и Аманда зажмурилась, а в ее мозгу промелькнула последняя мысль: «Ну все, слава Богу, это конец…»

И тут Роберт, наткнувшись на кулак Адама, опрокинулся спиной в грязь, а его ужасный нож отлетел куда-то в кусты. Однако приступ бешенства влил в него неимоверные силы, не чувствуя боли, Роберт мигом вскочил на ноги и вцепился Адаму в горло мертвой хваткой, с яростью стискивая пальцы. Адам, бледнея и задыхаясь, безуспешно пытался вырваться. Каким-то чудом ему все же удалось собраться с силами, он освободился и нанес Роберту еще один мощный удар в челюсть, от которого тот снова упал навзничь, потеряв дознание.

Аманда кинулась к Адаму. Дрожа и рыдая, она приникла к нему всем телом, крепко обнимая, — точно так же, как обнимал ее он. Но уже через минуту Адам вдруг грубо отпихнул ее и спрятал у себя за спиной. Аманда увидела, что Роберт пришел в себя и встал на ноги. Он заговорил — надломленным, безнадежным голосом, и напряженная поза Адама мало-помалу становилась более непринужденной.

— Забери ее с собой, Адам. Она никогда не хотела уезжать со мной. Я заставил ее подчиниться. Она все делала ради спасения ребенка. Я пригрозил, что прикончу его, если она откажется ехать, — я бы так и сделал. Она знала об этом. А еще я силой заставлял ее отдаваться. — Тут Адам невольно сжал кулаки, и Роберт поспешно продолжил: — Но она никогда не любила меня, никогда. Она любила только его, своего вонючего краснокожего, а не меня…