Роберта Джеллис - Рыцарская честь

Следующей выдумкой Херефорда стал жареный павлин, ловко украшенный перьями; он стал по одному выдергивать роскошные украшения и раздавать их любимым женщинам в качестве утешительного приза по случаю своей женитьбы. Теперь, когда глаза его определенно утратили способность фокусироваться, а вина в гигантских бочках заметно поубавилось, Элизабет всеми силами старалась помешать рискованной затее. Сделать это ей не удалось, он только пообещал ограничить круг премированных теми, мужья которых еще оставались трезвыми и способными воспринять его выходку как шутку. Но и это не спасло бы Херефорда от гневных взглядов, не начни он с жены Вильяма Глостера, что буквально свалило с ног сначала Элизабет, а потом и все собрание. Эта несчастная леди, некрасивая и вечно на сносях, так не подходила для любовных похождений, а ее муж настолько прославился своим пристрастием к представителям сразу обоего пола, что даже самые ревнивые мужья после этого только смеялись, когда их жены получали заветный приз.

Кульминацией пиршества стали пироги. Под предлогом малой нужды Херефорд покинул зал и собрал по клеткам всех ловчих птиц, своих и чужих вперемешку. Сокольничьи потихоньку вошли с ними в зал и встали по стенкам. Когда пять невероятного размера пирогов разрезали, из них вылетели живые голуби. Ястребов пустили, и тут началось столпотворение! Все почтенные гости и многие из дам повскакивали, стали натравливать своих птиц, ястребы визжали, голуби метались как ошалелые, гиканье, удары, перья и брызги крови летели сверху на гостей.

— Роджер, что ты натворил! — выкрикнула Элизабет и, выхватив у сокольничего ловушку, стала размахивать ею в попытках поймать собственного кречета, который промахнулся и теперь отчаянно кричал, кружа под самым потолком. — Ты просто идиот! Мы же не соберем и не успокоим птиц!

Как безумный, Херефорд хохотал над гостями, которые скакали по залу, сметали все со столов, опрокидывали скамьи, гоняясь за своими птицами. Он отнял у Элизабет ловушку и едва успел оттащить ее в сторону от мчавшихся на нее собственного отца и лорда Солсбери, заслонил ее собою в углу и отшучивался то от одного гостя, то от другой дамы, которые в сильном подпитии наезжали на него с разных сторон.

— Я идиот? — со смехом бросал он ей через плечо. — Нет, Элизабет, я вовсе не идиот! Эти пьяные рыцари без настоящего боя, чтобы отвести душу, если сейчас не уморятся, просто перегрызут друг другу глотки. Пока переловят всех птиц, они устанут и протрезвеют.

— На словах у тебя все так гладко. Ты сам хорошо набрался.

— Как не набраться, когда каждый желает чокнуться и выпить со мной, но не настолько я пьян, чтобы позволить пустить в ход мечи. Ты посмотри на Глостера, — снова разразился он хохотом, — улегся в пирог вместо начинки. Не знаю, кто его туда засунул, но идея прекрасная! Он лучше запеченный, а то ни жареный, ни пареный!

— Тише ты! — охнула Элизабет, сама давясь от смеха. — Услышит же тебя! А как он выберется из этой каши?

— Пусть льется кровь птиц, а не людей! У-у-й, Сторм, убери свой локоть! Больно!

— Мне всегда твердили, что голова у тебя не на месте, а я тебя защищал. Будь я проклят, если еще хоть раз заступлюсь! Присмотри за моей Ли, чтобы ее не раздавили, или лучше я побуду тут с женщинами, а ты разними Честера и Линкольна, пока они не придушили друг друга из-за сокола.

Херефорд бросился в гущу гостей, распевая что-то о славе и о чести, которая для рыцаря дороже жизни, а Сторм проводил его любящим взглядом своих черных глаз. Элизабет и Ли, спрятавшись за его широченной спиной, хохотали над гостями, кувыркавшимися на полу. Хотя он и застелен был свежим тростником, раскиданные яства сделали его скользким. Ли от хохота прямо повалилась на своего мужа, увидев, как собачонка высоко подскакивает за трепыхавшимся подбитым голубем, пружиня на брюхе осанистого и высокородного аббата, валявшегося на полу.

— Как славно, что Херефорд снова в нормальном состоянии, — говорил Сторм, вытирая слезы от смеха, когда вернулся на свой пост, подняв обессилевшего аббата на ноги. — А не мог он прийти в себя без этого светопреставления?

Элизабет объяснила ему расчет Роджера, и Сторм согласился:

— Тут надо отдать ему должное. Но интересно… — Он повел плечами, и от него, как от каменной стены, отлетел наскочивший Вильям Боучемп. — Сегодня — голуби, а завтра он выпустит здесь кабанов, чтобы мы удобно поохотились?

— Лорд Сторм! — вскинулась Элизабет, полусмеясь, полуплача, — умоляю, не говорите Роджеру! Вам шутки, а он возьмется за идею всерьез!

Спортивное действо свадебного вечера с ловлей птиц сменили танцы, и когда слуги второй раз меняли прогоревшие факелы в держаках на стенах зала, леди Херефорд, уловив момент, подошла к сыну, в изнеможении прислонившемуся к очагу.

— Роджер, я забираю Анну наверх. Отыщи Раннулфа… Если он в таком же состоянии, то поищи его где-нибудь под столом… среди других. Если не начать сейчас, мы не уложим вас с Элизабет до завтрашнего вечера. Ты слышишь, Роджер? Понял меня?

— Да, мам. — Он икнул и рассмеялся. — Не так уж я и пьян… хотя, сказать по чести, мог бы быть и посвежее. Где, ты говоришь, поискать его?

Леди Херефорд тяжело вздохнула и промолчала. Если начать говорить, будут слезы. Она молча взяла его за руку, он не упирался, только посмеивался, и направилась к черноволосой голове, заметно возвышавшейся над толпой; лорд Сторм умел держаться на ногах и в таких случаях всегда выручал Роджера. Но тут в ответ на ее обращение он так изогнулся в поклоне, что жена едва удержала его, помогая выпрямиться, — задача не из легких для хрупкой девочки, — а Сторм с блаженной улыбкой от приятной встречи обнял друга и затянул песню.

— Кэйн, где Раннулф Линкольн? — трясла его Ли, пытаясь оттащить от товарища.

— Зачем он вам? — Сторм перестал петь и сердито насупился.

Внятно, как говорят с недоразвитыми детьми, Ли стала объяснять:

— Ему надо ложиться в постель с молодой женой. Напоминаю, милорд, вы празднуете свадьбу.

На лице Сторма выразилось удивление.

— Я думал, это Роджер женится. Роджер, разве ты не женишься? — Сторм посмотрел на мычащего друга, оглянулся вокруг. — Как мы попали в Линкольн? Я был уверен, что мы в замке Херефорд. Это похоже на замок Херефорд!

— Тут есть хоть один трезвый мужчина?! — расплакалась леди Херефорд.

Ли хотелось смеяться, но ей стало жаль леди Херефорд, которой предстояло такое ответственное дело, как постельная церемония.

— Кэйн, ты пьян, ступай и намочи себе и Роджеру головы, — трясла она мужа. — Ему надо протрезветь, чтобы уложить сестру с мужем и лечь в постель самому.

Сторм, шатаясь, побрел к двери. Ли покачала головой: