Роберта Джеллис - Рыцарская честь

Элизабет знала, что, по мнению Роджера, она может поехать либо в Херефорд, либо в Честер, либо в Пейнскасл к леди Ли. Так вот, она преподаст ему урок! Она поедет в Колби к Анне и Раннулфу. Это не так далеко, как Честер, и его охрана сможет быстро к нему вернуться. Как ни сердита была она на Роджера, ей не хотелось ставить его под угрозу, надолго отвлекая самых верных его рыцарей. В Колби она будет также в безопасности, зато ему будет не так просто до нее добраться, и он весь издергается, не получив из Херефорда известия, что она проезжала мимо.

На удивленного ее выбором Алана она посмотрела с надменным молчанием, и тому ничего не оставалось, как повиноваться, поскольку хозяин уже уехал, а других указаний не было. Но место назначения ему не понравилось, и он высказал свое мнение без церемоний. Ехать мимо Оксфорда, королевского оплота, а потом через Нортгемптон, где герб Херефорда не любили из-за делишек Вальтера, он счел высшей мерой безрассудства. Будь у нее времени побольше, она бы с ним согласилась, потому что безрассудством не страдала, но теперь, в пылу гнева, все возражения только укрепляли ее в своем намерении.

Вальтер лежал на голой земле, смотрел, как на небе начинают светлеть облака, и предавался горьким размышлениям. Он промок, ему было холодно, но он не шел в палатку, где было тепло и лежала приготовленная сухая одежда. Телесные муки усиливали муки душевные, и он полной чашей пил эту горечь. Он дважды по плану Роджера нападал на маленькие гарнизоны короля перед самым закатом, когда караул усаживался ужинать, и дважды уходил без единой царапины в ночь с богатой добычей. Когда светало, он со своими людьми был уже далеко. Несомненно, Роджер хорошо знал обстановку, и его наставления были умны. Вальтер мотнул головой и сплюнул. Все наставления Роджера умны. Роджер все делает как надо, он — безупречен. Но это все было на руку Роджеру, всегда в его пользу! Роджер сидит со своей большой накормленной армией, его нахваливают и почитают, хотя он пальцем не пошевелит, а он, Вальтер, по ночам сражается, потом, словно крыса, бежит в темноту, и его все называют вором! «За то, что я о нем знаю или догадываюсь, его можно повесить! Повесить, как обыкновенного вора, потому что он изменник, — подумал Вальтер и рассмеялся, хотя ему было совсем не весело. — Как зарыдает мать! А ведь нас семеро! Никто не стоит и волоса с головы ее милого Роджера! Если я только пойду к королю, я получу больше, чем за десять лет сражений. И титул графа Херефорда тоже будет моим! — Его губы изогнулись в невеселой усмешке. — Моим… Но ценой бесчестья, и какого! В обмен на славу человека, предавшего собственного брата. Моим, но ценой дружбы с Честером на севере и Гонтом на западе. Они так любят Роджера, что не дадут его убийце остаться безнаказанным. Ах, Роджер, Роджер, весь мир стоит за тебя!»

Он поднялся, пинком разбудил своего оруженосца и распорядился выходить в очередной рейд по плану брата. На темно-синем небе в первых лучах солнца золотились облака. Но Вальтер не замечал их, а если бы заметил, то и облака напомнили бы ему Роджера, его светлые кудри: Вальтер был темноволосым, и эта случайность рождения тоже вызывала у него зависть к брату. Они ехали недолго, но успели обойти цель с востока, чтобы ввести жертву в заблуждение. И этот налет им удался тоже, как все, что планировал Роджер; сундук с драгоценностями в хозяйском доме обнаружен сразу, быстро очищен, и они уже скакали во всю прыть, прежде чем стражи мирно спавшего городка сообразили, что же с ними произошло. Сейчас они не стали останавливаться, чтобы поделить добычу, а безостановочно скакали на север, пока совсем не стемнело. День-другой они намеревались отсидеться в замке Аундл, зализать свои раны, почистить доспехи и подсчитать прибыль.

Роджер видел золотистые облака на темно-синем небе, лишь на один момент отвлекшись от военных планов. Он спешил к своему войску в Девайзис, и все его мысли крутились вокруг солдат, лошадей и фуража. Слишком скоро! Сн собирался начать наступление первым. За неделю или две он хотел собрать достаточные силы. С ними он мог бы засесть в нескольких малых крепостях вдоль маршрута движения сил противника и заставить Стефана расчленить свою армию или по крайней мере замедлить ее продвижение. Теперь же он сомневался, стоит ли делить свое войско по гарнизонам, чтобы нападать с разных сторон, без риска понести большие потери, и не лучше ли продвинуться на запад, чтобы отрезать Стефана от основной его базы и там нанести удар. Или же оставаться на хорошо знакомом и укрепленном месте и решить все в генеральном сражении двух примерно равных по силе группировок. Тут шансов у него было больше. Его войско стояло вблизи дружественных крепостей, где можно укрыться в случае поражения; воины были отдохнувшие и хорошо накормлены; у большинства рыцарей их дома были за спиной, куда двинется неприятель, если они не повернут его назад. Они будут упорно сражаться, чтобы не пустить Стефана в Глостершир, как и наемники, у которых за долгие годы службы здесь тоже появились жены и дети. По сведениям, полученным от гонца, Херефорд рассчитал, что у него достаточно времени, чтобы подготовиться к сражению и провести его по своему плану. Об отступлении он не помышлял, это было ему противоестественно. Они встанут и здесь встретят короля, если только разведка не донесет ему о подавляющем превосходстве противника.

Херефорд глубоко вздохнул с облегчением; хорошо ли, плохо ли, но решение принято. Он поглядел на небо. Если погода устоится, сражение будет на сухом поле. «А завтра хорошо бы начаться дождю, пусть бы полил и лил, и лил, — думал Херефорд. — Ничего, что мы промокнем и будем скользить по грязи, но Стефану придется эту грязь преодолевать, переходить вброд вздувшиеся реки. Будет знать, что такое английская весна, она научит, как выходить в поход сразу по оттепели!»

К вечеру второго дня пути Ившем тоже глядел на небо. Его, однако, надвигающийся дождь совсем не радовал, хотя он так подходил планам Херефорда. Они успели проделать очень хороший путь для отряда, в котором ехали женщины. Ее светлость держалась не хуже закаленного солдата, не обращала внимания на неудобства сопровождавших ее дам и заботилась только об одном: скорее добраться до места. Она ехала без жалоб весь первый день, с рассвета дотемна, и встала готовой отправиться в путь на рассвете второго дня. Но при дожде дальше Гедцингтона им не пройти. До Колби придется ехать весь следующий день, и это будет нелегко под дождем.

Когда упали первые капли дождя, Элизабет нервно закусила губы. Она давно осознала свою ошибку и горько о ней сожалела, но возвращаться было опаснее, чем продвигаться вперед. Ей хотелось одного — скорее добраться до спасительной гавани в Колби, и когда сэр Алан спросил, не вернуться ли им на полмили назад, в Кеттеринг, она сказала: