Роберта Джеллис - Рыцарская честь

— Отпустите его! — приказал Херефорд. — Вальтер, скажи своим, чтобы сошли с коней и передохнули.

— Не боишься, что я брошусь на тебя и отниму твою добычу?

— Пройдемся немного со мной, — сказал Херефорд, пропустив мимо ушей слова брата. — Я устал в дороге, все затекло, надо размять ноги.

Они молча пошли вместе в сгущавшиеся сумерки.

— Ну, что ты дашь мне? — спрашивал Вальтер с язвительной усмешкой. — Мы одни. Никто не узнает о твоей сделке с братом-простолюдином.

— Ничего. Ничем платить тебе не собираюсь, ни деньгами, ни обещаниями. У меня всего час времени… пока появятся звезды, если они вообще появятся. Я хотел бы помириться с тобой. Вальтер, ради всего святого, скажи… нет, не то, где сейчас Элизабет, решай сам, сказать это или не сказать… Скажи, какого гонца ты мне послал?

Вальтер остановился, посмотрел прямо в лицо брата, уже плохо различимое в темноте, стараясь понять, чего он хочет.

— А какая тебе разница?

— Разницы нет, но, пожалуйста, ответь на мой вопрос.

— Какой ты стал вежливый.

— Разве грубость в моей привычке? — тихо переспросил Херефорд.

— Ты никогда раньше не говорил со мной так. Только поэтому и не из-за чего другого скажу… Ты не знаешь этого человека, но он знает тебя хорошо, это был Рыжий Олаф, шотландец. Ты доволен?

— Да. Доволен и сильно огорчен одновременно.

Вальтера удивило страдание и раскаяние, звучавшее в этих словах, он никак не ожидал такого ответа и смутился. Он не подозревал и не мог знать, как нелегко Роджеру, который больше всего боится показать свою неуверенность. Только поэтому брат встречал в нем либо строгую жесткость, либо снисходительную мягкость, которой тот прикрывал свою вину, а это страдание Роджера он истолковал как уязвленную гордость.

— Огорчен? Тебе есть от чего. Многоуважаемый Херефорд попал впросак, и кто его выручает — его непутевый брат! Да предложи ты мне корону, я не возьму! Все, что мне надо — признайся, что ты глупец, и как сатисфакцию — проси сведений о своей жене.

— Твоя цена слишком мала. Расспрашивать об Элизабет я готов на коленях у последнего нищего… А тебе, Вальтер, я должен много больше. Ты смягчишься, если я стану пред тобой на колени? — Херефорд взял его руку, готовый припасть к ней, и собирался опуститься к его ногам, но Вальтер так рванулся, что они оба едва не свалились.

— Мне этого не вынести!

Все это Вальтеру казалось бредом, хотя происходило наяву. Он собирался торжествовать или хотя бы поиздеваться, а оказался сам напуган, как если бы ему грозило потерять то, без чего было невозможно жить.

— Нет, не надо! — торопливо проговорил он. — Если для тебя женщина значит так много… Она в Ноттингеме. Ее захватил Певерел.

К новому удивлению Вальтера, брат не стал его благодарить, не разразился бранью в адрес обидчика, он издал стон и зашатался. Младший брат крепко схватил старшего за плечи.

— Что с тобой, Роджер? Она же не у Стефана, это еще не так плохо!

— О, нет, — стонал Херефорд, — это очень плохо! — И тут же, не раздумывая, подгоняемый страхом за Элизабет, он поведал брату всю историю ее отношений с констеблем из Ноттингема.

Вальтер выслушал молча, не выпуская руку брата. Когда Херефорд закончил, он еще помолчал, оглушенный услышанным, потом неуверенно проговорил:

— Он не посмеет тронуть ее. Кого угодно, но не жену Херефорда! — Здесь уже имя это звучало у него без всякой иронии. — Подумай, Роджер, ему лучше отдать Элизабет королю, ведь это сильнее должно тебя ударить, нет?

Херефорд пожал плечами и махнул безнадежно рукой.

— Я думаю, не в меня он будет целить. Огради ее, Дева Мария… Эх, Элизабет, Элизабет! — Во время всего долгого пути его разбирало такое зло на Элизабет, такую ярость вызывало в нем ее злосчастное легкомыслие, что он не подумал о грозящей ей самой опасности. Роджер разрыдался.

Еще крепче стиснув брата, Вальтер крикнул:

— Возьми себя в руки, будь мужчиной! Поднимай своих людей. Если все так, как ты говоришь… Да нет, не посмеет он этого сделать, он же знает, посягни он на нее, и ему вынесен смертный приговор… Все равно, пока не случилась беда, надо скорее вырвать ее из его рук!

Херефорд покачал головой.

— Мои люди не могут дальше продвигаться, Вальтер. И нам не взять Ноттингема. Мы идем от самого Девай-зиса, откуда вышли за три часа до рассвета и ни на минуту не останавливались.

— Болван! Ты глуп! Ты не поверил мне… Я знаю, не поверил! Но я же послал к тебе Рыжего Олафа четыре дня назад. А ты такой умный, меня считаешь лгуном и посылаешь в Херефорд…

— Нет, Вальтер. Твоего гонца не было. Разве не понимаешь, почему я подумал… Господи, прости меня грешного… что ты…

— Не было?! Тогда почему ты здесь? Куда ты шел?

— Одному из сопровождавших Элизабет удалось спастись, и он все мне рассказал. Но он знал только, что напали на них около Кеттеринга, и я направлялся туда, чтобы обшарить местность и найти, кто бы мне сказал, что стало с женой.

— Что могло случиться с Олафом? Он очень надежный рыцарь… Но теперь не важно. Да, если твои люди идут из Девайзиса, им Ноттингем этой ночью не взять. Тогда так. Пойду туда я. У меня пятьсот рыцарей, они отдохнувшие и готовы к бою. Мы не дадим Ноттингемскому констеблю выспаться. Я так грохну в его ворота, что он никогда не забудет, как шутки шутить с Херефордом.

— Вальтер!

— Ну что? — Он не видел лица брата, но знакомый повелительный тон Херефорда заставил его снова ожесточиться. — Не бойся, я дорого за свою службу не возьму, — ухмыльнулся он.

— Если ты не подумал, во что это обойдется тебе, то знай, мне придется платить очень много. Я не будут скрывать, что эта женщина для меня очень дорога, но не настолько, чтобы за один день терпения платить жизнью брата. Ты мне тоже дорог, а пятью сотнями твоих бойцов не взять Ноттингемский замок.

— Я не ребенок, чтобы мне выговаривать.

— Вальтер, извини меня за резкий тон. Я до того устал, что уже плохо соображаю. Я тебе не выговариваю. Ты оказал мне огромную услугу, даже еще больше…

— Ты ошибаешься. Я не собирался тебе услужить. Ты всегда мне говорил, что я позорю имя Херефорда… Пусть так, но это я делаю сам, это мое дело, и пока я жив, никому другому сделать его не позволю, никому не позволю коснуться тех, кто этим именем защищен! Не надо мне мешать в том, что велит мне делать собственная гордость.

— Не важно, по каким причинам, но ты сделал мне добро, и я воспринимаю это как услугу. Мне это очень нужно сейчас, Вальтер.

— Тебе вовсе этого не надо… — отвечал младший с горькой усмешкой. — Ты благополучен, хорош собой, богат, верен своему слову… Пусти меня, а не то я разозлюсь и вообще не пойду.

Он оставил брата посреди дороги, и несколько минут спустя его отряд с шумом поскакал на север. Роджер медленно вернулся, приказал становиться на ночлег и готовиться с рассветом выехать на штурм Ноттингема. Он кратко сообщил Сторму, что Элизабет в руках Певе-рела. Зная, что тот — человек короля, никаких пояснений Сторму больше не требовалось, и чтобы уйти от дальнейших расспросов, он завернулся в меховой плащ и притворился, что спит.