Роберта Джеллис - Серебряное зеркало

Но до того как было сказано что-нибудь значительное, показался постоялый двор. Все еще стараясь уловить, о чем говорят мужчины, Барбара начала воодушевленно обсуждать с Клотильдой, останавливались ли они здесь раньше. После одного взгляда на приподнятые брови своей госпожи и ее сияющие голубые глаза Клотильда любезно ответила и продолжала говорить так, чтобы Барбара могла слышать разговор мужчин.

Однако постоялый двор оказался слишком близко, чтобы затея осуществилась. Хозяин, выбежавший приветствовать своих гостей, слышал последнее замечание Клотильды и, низко кланяясь, с большой гордостью заверил госпожу и ее служанку, что матрасы на кроватях в его собственной комнате набиты соломой только в сентябре. Затем он с сомнением посмотрел на троих человек, собравшихся у входа, поняв, что они не были слугами леди, и, запинаясь, сказал, что, к сожалению, у него только одна кровать и личная комната очень маленькая.

Барбара ожидала, что вслед за замечанием хозяина Альфред тут же потребует комнату, но он не стал этого делать, а только вопросительно посмотрел на Роберта ле Стренджа. Роберт произнес несколько грациозных фраз о, том, что необходимо леди Барбаре, и сказал, что их с Оливером устроят постели в общей комнате. Барбара тепло поблагодарила его; она должна была это сделать, даже если бы ей не хотелось остаться с Альфредом.

Альфред был уже рядом, чтобы помочь ей спуститься с лошади. Ее сердце забилось сильнее, когда она заметила ожидание в его глазах. Как только ее ноги коснулись земли, он так быстро отпустил ее, что у нее подогнулись колени и она присела.

— Моя дорогая, — прошептал он, обнимая ее за талию, — ты устала больше, чем признаешься. Пусть твоя служанка проводит тебя в комнату. Вероятно, ты ляжешь отдохнуть.

— Да-да, я с радостью поднимусь наверх. — Барбара высвободилась из его объятий и кивнула своей служанке со словами: — Теперь я крепко держусь на ногах. Не нужно провожать меня. Ты найдешь наш багаж и выгрузишь все, что сегодня необходимо.

Жестом заставив хозяина поспешить внутрь, она направилась следом за ним, опустив глаза и сдерживая смех, клокотавший у нее в горле. Она надеялась, что у Альфреда хватит самообладания, чтобы дождаться, когда Клотильда принесет простыни и постелет постель, прежде чем последовать за ней. Пока это не было сделано, она рассеянно думала о том, как умно он нашел причину, чтобы остаться с ней наедине, и раздумывала, не стоит ли ей сразу снять одежду и лечь в постель, поджидая его. Барбара медленно прошла к скамье у маленького камина и взяла корзинку с вышиванием, которую Клотильда распаковала среди необходимых вещей, как делала это годами. Рассеянно Барбара достала то, что хотела, и поставила корзинку у своих ног. Но, держа серебряное зеркало, горько повторяя себе, что Альфред ее не хочет, что никогда не хотел ее, она усмехнулась. Это — чепуха. Конечно же, Альфред страстно желает ее, ведь она столько раз получала убедительные доказательства этого с тех пор, как они поженились.

«Идиотка, — сказала она себе, — не возвращайся назад в то время, когда тебе было тринадцать лет. Ты больше не боишься, что он не любит тебя. Ты боишься, что он точно так же хочет любую другую женщину».

Когда эта мысль пришла ей в голову, открылась дверь, и служанка внесла разнообразные закуски: холодное мясо, индейку, паштет, хлеб, эль и вино на ужин для Барбары. Женщина была настолько невзрачной, что Барбара снова усмехнулась. Нет, Альфред не хочет каждую женщину, и было бы чересчур даже для ее ревнивых страхов вообразить, будто эта женщина с постоялого двора ему желаннее, чем она. Такой обильный ужин, поданный наверх, служил очевидным знаком того, что она не должна спускаться вниз.

Это заключение не вызвало у нее новой вспышки гнева. Она знала, Альфред доверяет ее искусству общения. Когда они были у Глостера и сэра Джона, он всегда находил способ сделать так, чтобы она присоединилась к ним, когда он надеялся получить какие-то сведения во время непринужденной беседы. Он мог легко устроить так, чтобы она спустилась вниз, послав ей немного еды или забыв самое главное, например хлеб. Но в отличие от Глостера и сэра Джона сэр Роберт и Оливер были противниками партии Лестера и друзьями принца. Этот знак имел политическое, а не личное значение: нежелательным оказывалось присутствие дочери Норфолка, а не жены Альфреда.

Барбара сделала Клотильде знак, чтобы она забрала у служанки поднос и отослала ее. Выбрав самое привлекательное из того, что она еще не пробовала, она сказала Клотильде: «Отнеси остальное вниз и раздели между мужчинами».

Барбара почувствовала вопросительный взгляд Клотильды, но раздраженно покачала головой. Служанка вздохнула и вышла из комнаты. Барбара поняла: Клотильде показалось, что она поступает неразумно, рассердившись на своего невнимательного мужа, но она не стала вдаваться в объяснения. Она была слишком занята, вспоминая все, что видела и слышала с тех пор как они встретили отряд Роберта близ Тьюксбери. Перебирая в памяти случившееся, она медленно и размеренно жевала, совершенно безразличная к тому, что ест.

Когда Альфред открыл дверь, она вскочила на ноги, почувствовав, как зеркало соскользнуло с ее колен. Барбара испугалась, что он может увидеть его и догадаться, как она привязана к этому подарку и ласкает его всякий раз, когда бывает огорчена, понять, как презренно ее рабство. Она отвернулась, наклонилась и засунула зеркало в корзину под вышивку, подняла маленькое полено, лежавшее рядом, и бросила его в огонь. Затем она медленно выпрямилась, все еще глядя в сторону, надеясь, что ее притворное недовольство отвлечет его внимание.

Небрежный взгляд через плечо показал, что дверь уже заперта, и Альфред, снявший доспехи, стоит, держа руку на дверной щеколде, и пристально смотрит на нее.

— Ну так что? Когда начнется следующая война? — спросила она, стараясь говорить тихим голосом, но вкладывая в этот вопрос весь свой гнев.

— Войны не будет. — Альфред сделал несколько больших шагов, чтобы оказаться рядом с ней. — Я думал, что застану тебя уже в постели. Я видел, как Клотильда спускалась вниз.

— Ты перешел на сторону врагов моего отца? — Она внезапно вздрогнула, испугавшись проблемы, которая только сейчас пришла ей в голову.

— Я не перешел ни на чью сторону. — Его голос звучал напряженно и как-то сдавленно. — Не возражай мне теперь. Я расскажу тебе позднее. Я достаточно долго сдерживался и умираю без тебя.

Страсть, которая раньше сгорела в огне гнева, от искры этих слов вновь вспыхнула ярким пламенем, словно пропитанная маслом. Реакция Барбары была так сильна, что у нее участилось дыхание, и она отступила на полшага назад, подняв руку. Позднее она поняла: он, должно быть, испугался, что она хочет оттолкнуть его, ибо схватил за руку и прижал к себе, целуя так горячо, что она не смогла бы протестовать, даже если бы была холодна. Все ее чувства, кроме радости, исчезли. Желание заставило забыть об осторожности, и она позволила мужу снять с себя одежду и помогла ему раздеться, не пытаясь изображать безразличие.