Эмма Драммонд - Танцовщица

Вивиан вдруг вспомнил о вечернем концерте. Так как Лейла должна играть в нем главную роль, необходимо поговорить с организаторами. Не желая лично обращаться к фон Гроссладену, Вивиан написал записку Францу Миттельхейтеру и договорился с возницей одного из проезжающих мимо дома кебов, что тот доставит ее по назначению. Затем вернулся в коттедж и вновь устроился в кресле около окна, чувствуя, как опять закипает гнев.

Вскоре Вивиан увидел Франца, вылезающего из того самого кеба, с которым Вивиан отсылал письмо. Ощущая себя единственным защитником Лейлы, Вивиан и не подумал, что австриец кинется к своей партнерше, как только услышит, что она не в состоянии выступать вечером. Все еще в гневе, все еще переполненный желанием защитить ее, Вивиан резко вскочил на ноги, увидев, как другой мужчина уверенно входит в дом. Однако Франц тут же остановился на пороге, неприятно удивленный присутствием Вивиана. Затем прошел внутрь, хмурый и агрессивный.

— Майор Вейси-Хантер, что вы здесь делаете?

Сделав вид, что не замечает враждебных ноток в голосе Франца, Вивиан быстро ответил:

— Хотел бы спросить то же самое у вас. На вашем месте я бы сейчас занимался тем, что срочно менял программу концерта. Иначе ваш друг, барон фон Гроссладен, весьма расстроится. Он-то надеется, что концерт станет событием для истории, а его упомянут как героя обороны Кимберли.

— Это вы послали мне записку?

— Да, и это была констатация факта, а не приглашение приехать сюда.

— Возможно, тогда вы объясните причину, по которой мисс Дункан не может выступать и почему вы взяли на себя обязанность говорить от ее имени?

Чувствуя раздражение, вызванное словами мужчины, к которому он так часто ревновал, завидуя его способности вызывать искреннее восхищение у Лейлы, Вивиан твердо стоял на своем.

— Природа недомогания мисс Дункан такова, что она не может выступить сегодня вечером на концерте. Я это уже написал в записке. И нет никаких причин, по которым я должен был бы объяснить мое присутствие вам.

Глаза Франца вспыхнули.

— Может быть, тогда вы предпочли бы объясняться со своей матушкой… или женой?

— Боже мой, этот фон Гроссладен— точно ваш друг, — рявкнул Визиан. — Я предложил бы вам удалиться, Миттельхейтер, прежде чем дело дойдет до драки.

— Если у вас есть хоть капля уважения к мисс Дункан, вы уйдете, — последовал сдавленно-яростный ответ. — Ее репутация слишком ценна, чтобы быть разрушенной просто так.

Это была первая разумная мысль, высказанная Францем, поэтому Вивиан сдержал свой порыв схватить того за воротник и выбросить из комнаты. Едва ли Лейле поможет, если соседи заметят двух мужчин, ссорящихся на ее пороге. И как бы он ни ненавидел австрийца, тот был все-таки сценическим партнером Лейлы и имел право знать.

Слегка расслабившись, Вивиан заметил более спокойным тоном:

— Я делаю все возможное для того, чтобы предотвратить разрушение ее репутации. Поэтому я и написал вам, а не фон Гроссладену. Как актер вы легко можете настоять на изменении программы концерта, не вызывая лишних вопросов. И я надеюсь, что ваша привязанность к мисс Дункан не менее сильна, чем к барону.

— Ваши собственные связи с фон Гроссладеном наверняка крепче, чем мои. Будущий отчим, как мне сказали. Ваши же отношения с Лейлой остались в прошлом.

Нахмурившись, Франц добавил:

— Тем не менее, я не понимаю вашего присутствия здесь. Где же служанка, Нелли? Если узнают, что вы находились наедине с мисс Дункан, то пойдут пересуды, вредящие вам обоим. Неужели вам все равно?

Вивиан покачал головой.

— Никто не знает, что я здесь, за исключением доктора Тривеса. Он обещал молчать. Могу ли я рассчитывать на подобное с вашей стороны?

— Боже мой! — взорвался Франц. — Что произошло? Я должен поговорить с Лейлой.

— Вы ее не увидите, — Вивиан шагнул вперед, загораживая дорогу. — Врач дал снотворное Лейле и ее служанке. Они спят.

— Так они обе больны?! — переспросил Франц с растущей тревогой. — Это безумие. Я хочу знать правду!

Как бы ему ни была противна эта мысль, но Вивиан понимал, что придется все рассказать партнеру Лейлы. Необходимо скрывать новости о ее состоянии от публики, а этот человек справится с такой задачей лучше всего.

Откинувшись на спинку кресла, он принялся рассказывать, вызвав такую бурную реакцию со стороны Франца, что ревность вновь ожила, порожденная мыслью о том, что между Лейлой и ее партнером было нечто большее, чем просто профессиональные отношения. В конце концов, Вивиан заставил себя выдавить:

— До тех пор, пока Лейла сама не сообщит подробности нападения, я собираюсь молчать. Если будет суд, то доктор Тривес сможет выступить свидетелем, но я не позволю никому встречаться с Лейлой, пока она сама не попросит о встрече. Включая вас.

Вивиан тут же испытал на себе всю силу артистического темперамента. Франц негодовал, проклиная его и любого другого, кто приходил на память, риторически вопрошая, какой негодяй мог совершить такой жестокий и дикий поступок.

— Мало того, что мы пленники, мало того, что не хватает еды, что мы лишены надежды! — кричал он. — Почему вы допустили подобное — вы что, так боитесь кучки фермеров?!

Снова вскочив на ноги, Вивиан резко прервал тираду собеседника.

— Фон Гроссладен явно вовлек вас в его антивоенное движение. А если бы вы хоть раз обнажили шпагу в настоящем бою, то осознали, что он сильно отличается от вашего напомаженного сценического героизма. Наши мундиры покрываются грязью, когда мы воюем, а раны не нарисованы с помощью грима. Каждый день мы мечтаем о горячей еде и о паре часов сна. Нам вовсе не гарантированы счастливый конец и любимая девушка, когда упадет занавес. Идите к нам волонтером и попробуйте в бою заслужить аплодисменты!

Наступило короткое молчание, затем австриец заметил, скривив губы:

— Вы выбрали свою профессию, а я свою. И не изображайте тут трагедию— вы вольны подать в отставку, бросив эдакую тяжелую жизнь.

— Не во время войны, — разъяренно отпарировал Вивиан. — Солдатам непозволительны эмоциональные срывы — это привилегия актеров. Солдатам не разрешают отказываться от выступления, потому что им не нравится цвет костюма… или потому что им предлагают называться Францем Миттеном, так как англичане не в состоянии выговорить их настоящего имени.

На этот раз молчание длилось несколько минут, и Вивиан понял, что выдал свое давнее знакомство с Лейлой — лишь от нее он мог узнать эти сплетни. На красивом лице его собеседника промелькнуло странное выражение. Затем он удовлетворенно кивнул.

— Думаю, столь бурный всплеск эмоций говорит не о различиях, а о сходстве между воинами и актерами, ибо он связан со страстью к женщине, которую вы никогда не сможете назвать своей, а я смогу, если захочу.