Эмма Драммонд - Танцовщица

Вивиан с усилием подавил вспышку ревности.

— Нам обоим сейчас стоило бы подумать, как наилучшим образом сохранить достоинство и репутацию девушки, на которую совершили подлое нападение. Как человек, оказавшийся рядом в тот момент, я сделал все от меня зависящее, чтобы скрыть это событие. Я друг Лейлы и принадлежу к военным, у которых в данный момент власть в этом городе, и здесь смогу многое проконтролировать. Но я не в состоянии помочь ей в профессиональном плане, поэтому и прошу вас о помощи.

— По какому праву?

— По праву гуманности, Миттельхейтер, — бросил Вивиан, теряя терпение. — Вы когда-нибудь слышали об этом слове в своем придуманном мире?

Стоящий рядом мужчина гневно выпрямился.

— Вы мне ужасно не нравитесь, майор.

— Чувство взаимное, поверьте мне, — огрызнулся Вивиан. — Однако, так как Лейла наш общий друг, нам придется проглотить свою враждебность, если мы хотим помочь ей. Так вы обещаете делать все возможное, чтобы пресечь сплетни?

— Вам я ничего не обещаю. Все, что я буду делать, — только для Лейлы. А сейчас я хочу увидеть ее.

Снова загородив дорогу, Вивиан сказал:

— Вы увидите Лейлу, только когда она сама согласится.

С трудом сдерживая себя, Франц процедил:

— Кажется, вы готовы применить силу. Я не собираюсь бороться, словно глупый мальчишка в музыкальной комедии из-за своей деревенской подружки. Но я скажу только одно. Лейла Дункан — существо огромного таланта, несущее радость и удовольствие всему миру. Вы же — человек, который убивает за деньги. Она любит вас — я готов признать это, — но еще больше она любит театр. В Кейптауне находится ваша жена, к которой вы скоро вернетесь, и все, что останется Лейле, — грусть и чувство потери, которые принесут ей не меньший вред, чем сегодняшнее избиение. Вы этого хотите?! Вы уже сделали все, что должен сделать джентльмен в подобных условиях. Сейчас — уходите!

Вивиан почувствовал себя неожиданно побежденным. Тенор добавил:

— Если вы действительно уважаете мисс Дункан, то уйдете и оставите ее в покое. Я понимаю ее, я видел, как она боролась, чтобы добиться того, чем сегодня обладает. И я — единственный человек, который ее никогда не предаст!

— Только ли потому, что вы любите ее? Нет, просто потому, что она прекрасно дополняет ваш талант! Мне припоминается серия провалов, прежде чем вы нашли себе партнершу. Если Лейла уйдет со сцены, что вы будете делать?

Глубоко вздохнув, Вивиан постарался успокоиться.

— Все мы рабы наших желаний, какими бы они ни были, Миттельхейтер. Вряд ли я в этом могу держать монополию. В настоящий момент, однако, моим единственным желанием является спасти Лейлу от дальнейших унижений. Я просто солдат, которому нечего делать до конца объявленного бурами перемирия на время Рождества. И я собираюсь оставаться здесь до тех пор, пока она не расскажет, что же случилось утром. Вы, в отличие от меня, обязаны предстать пред огнями рампы и аплодисментами публики сегодня вечером.

Ради Лейлы, идите и постарайтесь солгать как можно более убедительно барону фон Гроссладену. Без сомнения, он весьма огорчится, что не войдет в историю; но осада может продлиться до следующего Рождества. И тогда наш барон сделает еще одну попытку попасть в учебник.

Медсестра оказалась исключительно умелой.

— Майор Вейси-Хантер, скоро я буду укладывать свою подопечную спать, — послышался ее хрипловатый голос, — поэтому вам не стоит возвращаться сюда после ужина. Мисс Дункан проспит до утра, а я присмотрю за ее служанкой. Сейчас у нее температурный кризис.

— Ужин? Я не собираюсь идти ужинать.

— Сегодня рождественский вечер, сэр, — строго напомнила она. — И ради этого события для военных приготовлены специальные блюда. Конечно, вы пойдете на ужин. Вы никому не поможете, и меньше всего мисс Дункан, если откажетесь от редкой возможности хорошо поесть.

— Но вы-то отказались.

— Я на дежурстве.

— Я не буду настолько эгоистичен, что покину вас ради еды, — уверил он ее не менее упрямо.

— Пожалуйста, не надо быть таким несговорчивым, майор.

— Никогда таковым не был, сестра.

— Сэр, неужели вы собираетесь остаться здесь на ночь?

— А что, если и так?

— Тогда придется просить доктора Тривеса, чтобы он своей волей приказал вам уйти. У него, между прочим, двое маленьких детей, и мне было бы очень жаль отрывать его от семьи в этот вечер.

— Мне тоже, — тихо заметил Вивиан. — Лучшее, что мы вдвоем можем сделать, это договориться полюбовно. Я соглашусь уйти, если вы нарушите свои правила и позволите мне увидеться с мисс Дункан, как только она проснется.

Сомнения длились лишь одно мгновение.

— Хорошо. Но только потому, что сейчас Рождество. Она сейчас не спит. Но вы должны обещать, что если мисс Дункан не захочет с вами видеться, вы с уважением отнесетесь к ее чувствам.

— Разумеется.

— И потом уйдете?

— Да, сестра. А сейчас, пожалуйста, не будем тратить больше времени — проведите меня к мисс Дункан.

Когда девушка вышла, Вивиан мельком подумал: может быть, просто войти, неважно, что скажет Лейла. Что-то подсказывало ему: если он позволит ей отказаться от встречи, то потеряет шанс, вновь представленный им судьбой.

Охваченный этой мыслью, он почти пробежал коридор, ведущий к спальне, и уже был у двери, когда та открылась. Сестре так и не представилась возможность передать ему ответ Лейлы, потому что он молча прошел мимо — все его внимание было сконцентрировано на лежащей больной. По его телу вновь пробежала волна сочувствия, смешанного с ужасом. Ссадины потемнели и выглядели более страшными. Один глаз опух и не открывался. Лейла смотрела на него, но Вивиан так и не мог понять, что же она чувствует, потому что лицо, которое он так хорошо знал, застыло, словно маска. Казалось, на кровати лежит незнакомка.

Вивиан обнаружил, что ему трудно говорить. Что вообще он мог сказать? Возможно, Миттельхейтер был прав, и ему стоит держаться подальше от Лейлы. Она сама просила об этом два года назад.

— Ты в хороших руках, — заметил он ровно. — Сестра Спрингфильд очень опытна и будет рядом всю ночь. Я прикажу, чтобы двое мужчин подежурили около дома. Тебе больше не угрожает опасность.

Услышав щелчок, он повернулся и увидел, что сестра вышла из комнаты, оставив их одних. Присев на край кровати, Вивиан подумал, как ужасно, что подобная встреча наедине, о которой он долго мечтал, произойдет так несчастливо.

— Миттельхейтер пришел, как только получил мою записку, — продолжил он с трудом. — Франц сильно расстроился, но пообещал придумать какую-нибудь историю, которая удовлетворила бы барона фон Гроссладена. Никто сегодня не узнает правды.

Хотя было ясно, что Лейла понимает его слова, она продолжала молчать, лежа совершенно неподвижно. Встревожившись, Вивиан сделал еще одну попытку.