Патриция Поттер - Радуга

— Я нашел лодку. Ты можешь дойти до берега?

Кэму стоило большого труда стоять на ногах, но он кивнул. Квинн протянул руку и почувствовал внезапный прилив тепла, когда их пальцы встретились. Сила отчаяния и решимости поставила Кэма на ноги, хотя и казалось, что в любую секунду он может упасть. Он попытался ступить на раненую ногу, но не удержался, и Квинн подхватил его.

Они попробовали сдвинуться с места еще раз, теперь Кэм опирался на Квинна. Здоровая нога, на которой стоял Кэм, была как раз изувечена у лодыжки, так что теперь обе ноги Кэма были повреждены. Живот его болел от речной воды, голова кружилась. Он замерзал даже под клеенкой, его большое тело сотрясала дрожь. Только мысли о Дафне заставляли его идти.

Милая маленькая Дафна, которая с таким благоговением смотрела на него. Никто не смотрел на него так раньше. Никто не мог заставить его смеяться и плакать от любви. Он попытался отвлечься от теперешнего бедственного положения, от муки, причиняемой каждым шагом, и вспомнить тот день, когда они кружились на берегу, и Дафна смеялась от счастья. Сейчас он пытался расслышать ее смех сквозь барабанную дробь, выбиваемую дождем на прошлогодних листьях, на земле, на клеенке. Он споткнулся и ощутил твердую руку Квинна. Его взгляд встретился со взглядом друга. Взглядом, который говорил, что не позволит ему остановиться.

Кэму хотелось закрыть глаза, остановиться, но он понимал, что не имеет права. Если он остановится, то уже больше не двинется с места. Шаг одной ногой, шаг другой, и боль пронзает ее огнем. Наконец они достигли берега. Кэм прислонился к дереву, ожидая, пока Квинн отвяжет лодку. Держась за веревку одной рукой, Квинн протянул другую руку Кэму. Кое-как Кэм сделал несколько шагов навстречу Квинну и упал в лодку. Лодка сильно качнулась, и он испугался, что опять окажется в холодной темной воде. Но вот она выровнялась, и он улегся на одном конце, не в силах ничем больше помочь Квинну; все, что он мог сделать — не шевелиться, чтобы не раскачивать лодку.

Лодка еще раз качнулась, когда в нее забрался Квинн, а потом ее подхватило течение. Квинн взял в руку весло, и они тихо поплыли по окутанной туманом реке.

На рассвете приехал кабриолет. Кучер, тот же самый неразговорчивый смуглый мужчина, который привез их сюда несколько дней назад, нахмурился, когда Мередит сказала ему, что Квинна и Кэма нет и надо подождать до середины утра. Кучер сказал, что два часа назад, когда он ехал из Каира, все было спокойно.

Кучер назвался Батлером и, коротая долгие напряженные часы ожидания, рассказал, что родился в Кентукки свободным, а в Каир приехал десять лет назад. Он работал в наемной конюшне, пока не заработал достаточно денег, чтобы купить сначала одну лошадь, затем еще одну и, наконец, кабриолет. Капитан Квинн часто пользовался его услугами, чтобы помочь беглым рабам, а иногда и работал для тех, кому нечем было ему заплатить. Он сделал тайник в передней части кабриолета, куда могли спрятаться два человека, без особых, впрочем, удобств.

Мередит сказала ему, что Кэм просил их ехать к Софи, если ни он, ни Квинн не появятся. Кучер выслушал инструкции без возражений, но начал заметно нервничать.

Но Мередит нервничала еще больше. Она пыталась спрятать свой страх от Лизы и от Батлера, но дурные предчувствия камнем повисли на ее душе. Каждая прошедшая минута означала, что Квинн в беде. Иначе Кэм бы уже вернулся, и они бы уже направлялись на “Лаки Леди”.

Что-то случилось. Она ощущала тревогу Кэма, когда он уезжал. И сейчас эта тревога пустила в ней корни, разрастаясь, как раковая опухоль, захватывая каждую частичку ее души и сердца. Пришел рассвет, и его мрачность тоже, казалось, намекала на несчастье. Ей так хотелось, чтобы небо расчистилось, чтобы солнце появилось из-за клубящихся облаков и принесло на реку жизнь и надежду. Но в небе продолжали толпиться облака, и только по горизонту скользили красные полосы.

Где он? Господи, где же он?

Ей хотелось помчаться за ним, прыгнуть в седло и галопом понестись в Каир, но выучка удерживала ее на месте. Она знала, что поспешные действия могут их всех погубить. Она заставляла себя ждать, противясь своей решимости что-то делать и беспокойству, разрывавшему ей сердце. Она ведь обещала. Она походила по комнате, а потом, не обращая внимания на дождь, накинула плащ и вышла на улицу. Она направилась к обычно медленному ручью, который сейчас бурлил от переполнявшей его воды, и прошла по нему к реке. Была видна только часть реки, остальное скрывал туман. Он казался бесконечным, как пустое одиночество. Вскоре Мередит почувствовала, что позади нее кто-то есть, обернулась и увидела Лизу. Глаза сестры были печальны, она протянула Мередит руки, словно искала успокоения.

Мередит подошла к ней. Они обнялись; годы улетели прочь, они опять были испуганными детьми, на них двоих, казалось, ополчился весь мир. Впервые с тех пор, как они покинули плантацию Маршалла Иванса, Мередит почувствовала связь, бывшую между ними в детстве, прежнее отчаянное желание быть любимой, понимаемой, кому-то принадлежать. Мередит устала от одиночества, от борьбы, которую она вела одна, и теперь, больше чем когда-либо, ей нужно было, чтобы кто-нибудь сказал ей, что все будет хорошо, что Квинн к ней вернется. Лиза и Мередит прижимались друг к другу, их слезы перемешивались так же, как страх и неуверенность. Но были с ними и сила и надежда. Мередит ощутила, как ее наполняют эти чувства, и она еще раз взглянула на реку, слушая, как волны бьются о берег.

Вдруг она услышала другой звук и склонила голову, пытаясь понять, что же это такое. По воде двигалась лодка. Река была опасной, течение усилилось от напора дождевой воды, а видимость упала. Даже самые настырные ищейки не рискнут выйти на Миссисипи в такую погоду.

Мередит первая увидела очертания лодки. Лодка металась взад и вперед, словно старалась вырваться из круга борьбы между течением и веслами. Затем Мередит увидел а, как дрожа поднимается весло, словно гребущий человек держал его с трудом. Этого человека скрывал туман, но Мередит заметила еще одного, согнувшегося на дне лодки. Лодку понесло по течению, затем она дернулась назад и снова вперед, словно гребец только так и мог заставить ее двигаться. Весло опустилось, и вторая фигура склонилась вперед, словно человек больше не мог сделать ни одного гребка, последнего усилия, чтобы подвести лодку к берегу.

Не зная зачем, Мередит стала спускаться к воде. Она подвергает их всех опасности, если сидящие в лодке окажутся врагами, и все же что-то заставило ее пойти к ним. Лодка тыкалась в берег как раз там, где в реку впадал ручей, и Мередит, скользнув по глинистой отмели у самой воды, схватилась за нос лодки как раз в тот момент, когда она, казалось, снова уйдет в воду. Мередит потянула за веревку, привязанную к лодке, и почувствовала, что еще чьи-то руки помогают ей. Руки Лизы. Они вдвоем потянули лодку против течения, одновременно поскальзываясь, пока не нашли место на берегу, куда могли бы взобраться. Лиза обвязала веревку вокруг дерева, а Мередит заглянула в лодку. В ней на дне лежали два человека, она осторожно дотронулась до одного и почувствовала ледяную черную кожу. Ей не надо было смотреть в лицо, чтобы догадаться, что это Кэм. Она быстро перешла ко второму. Квинн! На нем были только черные брюки и рубашка, которая раньше считалась белой, разодранная в десяти местах. Он тяжело дышал, и его кожа была такой же холодной, как и у Кэма.