Патриция Поттер - Черный Валет

Минуту спустя Рори уже ласкал ее грудь, и Бет вновь затрепетала от внезапно нахлынувших незнакомых прежде чувств. Так хотелось откинуть голову назад, опустить ресницы и отдаться на волю блаженству. Но разве можно было оторваться от этих сверкающих глаз. Таких глаз нет ни у кого на свете. Янтарные, с зеленоватыми и золотыми искрами огня, бушующего в их глубине. Глядя в них, можно было увидеть суровые и необузданные волны Северного моря, разбивавшиеся о скалы как раз в том месте, где над берегом возвышался замок, в котором когда-то жила Элизабет. Как приятно было дотрагиваться до его лица. Бет слегка коснулась едва заметного шрама на тяжелом подбородке, наблюдая, как тонкие губы маркиза дрогнули и расплылись в широкой улыбке. А потом, хитро прищурившись, она вдруг сдернула с него парик и, швырнув его в дальний конец комнаты, запустила свои пальцы в темные кудри, непослушно торчавшие в разные стороны.

Мгновение Бет наслаждалась мягким шелком его волос, рассыпавшихся по его широким плечам, но затем долгий поцелуй вновь обжег ее губы. Волнение и страх улетучились без следа. Все барьеры были сметены, и этот поцелуй превратился в настоящий взрыв страсти.

Это было глупо и опасно. Рори прекрасно понимал, что не следовало поступать так опрометчиво, однако выпустить Элизабет из своих объятий было выше его сил. Ее глаза… Когда-то они глядели зло и неприветливо, а сейчас в них светилась такая нежность, такая страсть томилась в их манящей синеве. Он знал, что нужен ей так же сильно, как и она ему. Он не может, не станет называть это любовью. Любовь — слишком опасное слово. Ведь один неверный шаг, и болтаться ему на виселице. Или того хуже. Кто знает, возможно, это случится уже завтра.

— Рори?

Первый раз Элизабет назвала его по имени. Едва слышным шепотом она позвала его, но это имя, произнесенное ее нежным голосом, казалось, отозвалось в гулкой тишине комнаты громовыми раскатами. Проклятье! Что же он делает?

Он не смог бы сейчас остановиться даже под угрозой смерти. В ее таких ясных, таких серьезных глазах он видел неуверенность, но еще и желание. То же самое желание, что терзало и мучило его душу и тело. И он, наклонившись, поцеловал жену прямо в кончик носа, а затем стал целовать ее веснушки, которые так умиляли и манили его. Похоже, Бет на самом деле никогда не задумывалась о том, насколько желанной создала ее природа, и это просто сводило его с ума. Он восхищался ею: храброй, упрямой женщиной, обладавшей добрым, нежным сердцем.

Как же он наслаждался этими минутами. Впервые за долгие годы он стал самим собой. Первый раз он не чувствовал ни горечи, ни боли, ни ярости. Он знал, этой женщине был нужен именно Рори Форбс, а не какой-то маркиз Бремор. Он отдавал должное ее проницательности. Элизабет удалось узнать о своем муже гораздо больше, чем всем остальным, даже Алистеру и Мэри. И это знание сейчас ясно читалось в голубых глазах Бет.

Но вот пушистые ресницы дрогнули и скрыли манящую синеву. И Форбс вновь впился поцелуем в ее призывно раскрывшиеся губы.

К черту все сомнения и тревоги! Он внимал лишь зову своего сердца, жаждущего тепла женщины, что волею всевышнего стала его женой. Тело Рори пылало, кровь вскипала и бурлила, как в адском водовороте, а сердце колотилось в груди, стремясь вырваться наружу из темницы, куда он так надолго запрятал все свои чувства.

— Это не слишком разумно, дорогая, — простонал он срывающимся шепотом.

— Но мы женаты.

Господи, она согласилась так легко и просто. Разве мог он отказаться принять то, что его жена предлагала с такой любовью?

— Ты уверена? Я ведь сражался на стороне ваших врагов.

— Говорили, вы покинули поле боя, — слегка улыбнулась Элизабет.

— Еще говорят, что я трус, — напомнил ей Рори.

— Я не верю в это.

— Какое облегчение, — прошептал маркиз, обнимая девушку, прижимаясь к ней всем телом и слушая, как бьется ее сердце. Наконец, подняв жену на руки, Рори понес ее к широкой постели, ждавшей супругов в углу спальни. Склонившись над Элизабет, раскинувшей руки по мягкому покрывалу, маркиз нетерпеливо, но бережно принялся расстегивать на ней платье. Постепенно на пол упала и тонкая нижняя рубашка Бет, ее туфли и шелковые чулки.

Она была прелестна в полумраке комнаты, где мерцание свечей причудливо меняло очертания предметов, придавая им зыбкий налет таинственности. Неясный свет падал на тонкое лицо, окруженное нимбом золотистых волос. Эта женщина была так желанна, что это почти пугало Рори. Никогда и никого он не хотел так, как Элизабет.

Странное и незнакомое чувство свободы заполняло Бет, пока муж медленно раздевал ее. Ей бы следовало чувствовать себя распутной грешницей, но ничего подобного не случилось. Вместо того чтобы мучиться угрызениями совести, она наслаждалась томительным ожиданием и предвкушением того, что могло бы утолить ее страсть.

Колдовство. Ничем другим нельзя было объяснить то, что с ней происходило. Ее тело таяло. Она испытывала странные ощущения, словно неведомые силы увлекали ее в заколдованный лабиринт.

Она не заметила, как это произошло, но вдруг одежда маркиза куда-то исчезла, и теперь лишь широкая льняная рубашка слегка скрывала его обнаженное тело. Отдавшись на волю все разгорающемуся влечению, девушка беззастенчиво протянула руки и, расстегнув ворот, принялась ласкать и гладить грудь и плоский живот мужа. У него было сильное красивое тело, которое он отчего-то предпочитал скрывать под этими нелепыми камзолами. Как восхитительно выглядел бы маркиз в узких бриджах и простой рубашке, а если бы он накинул клетчатый плед, наверное, во всей Шотландии не нашлось бы никого красивее этого молодого мужчины.

Бет касалась его тела сначала робко, затем все увереннее, все настойчивее.

Отвечая на ласки жены, Рори вновь принялся целовать ее шею, спускаясь к груди и касаясь упругих сосков, играя с ними языком. Словно вспышки ослепительных молний пробегали по трепещущему телу молодой женщины.

Наконец Рори скинул рубашку и предстал перед Элизабет полностью обнаженным, прекрасный, как языческий бог. Шрам на его левой руке был еще свежим и выглядел не лучшим образом, так же как и несколько других едва заметных царапин, но все же это не могло испортить божественную красоту его тела. Глядя на широкие могучие плечи, на переливающиеся под кожей мышцы, Бет чувствовала, как огонь внутри разгорается все сильнее.

Он снова поцеловал ее, проникая языком во влажную глубину ее рта, а затем, не отрываясь от ее губ, накрыл ее своим телом, прижимая к постели.

На какой-то миг Элизабет испугалась, но затем волна страсти вновь подхватила ее, и она уже ничего больше не хотела, только ощущать поцелуи и прикосновения этого мужчины, заставившего ее окончательно потерять голову.