Ханна Хауэлл - Непобежденная

— Пожалуй. Дознайся Ги, что она слышит голоса, Иде, а заодно и мне, придется несладко. Уж он сумеет использовать этот факт с присущей ему мерзкой изобретательностью.

— А она слышит голоса? — изумился Серл.

— Так она говорит. Она обладает способностью слышать в своей голове чужие крики о помощи. Даже на большом расстоянии.

— А я думал, что у нее какие-то видения.

— Да, бывают и видения, хотя я знаю только об одном — когда она предупредила меня о Ги. — Дрого повернулся к костру, вокруг которого собрались его воины, и шутливо ткнул Серла в бок: — Думаю, нам нужно немедленно пойти и поесть, прежде чем Мэй скормит своим подопечным весь наш провиант.

… — Что с детьми? — спросила Ида, как только Дрого вошел в палатку.

Уже несколько часов она лежала неподвижно, прислушиваясь к боли, которая терзала ее тело. Временами боль стихала, но потом возникала вновь, доставляя мучительное страдание. Ее одиночество немного скрасили короткий визит Мэй и посещение Годвина, который незаметно выбрался из лагеря Ги, чтобы удостовериться, что с Идой все в порядке. Один раз она рискнула встать на ноги, но этот опыт отозвался болью буквально в каждой клеточке, и Ида снова распласталась на постели и замерла, тоскливо уставившись в потолок.

— Не волнуйся. Они сытно поели и немного успокоились, — ответил Дрого, садясь рядом с ней и протягивая бурдюк с вином. Ида приподнялась, что бы сделать глоток, и тут же застонала. Дрого нахмурился: — Что, так сильно болит?

— Да, Когда ты падаешь на землю, а на тебя наваливается огромный рыцарь в полном вооружении и начинает тебя душить, это не проходит бесследно. — Она потерла горло; глотать все еще было трудно. — Надеюсь, к завтрашнему дню боль станет меньше, а то я уже не в состоянии ее терпеть.

— Я тоже не в состоянии долго терпеть твою болезнь.

Дрого разулся и прилег на одеяло. Затем обнял Иду за талию и осторожно прижался к ней.

Ида глубоко вздохнула и уютно устроилась на его груди; ей сразу стало легче.

— Так значит, с малышами все обстоит благополучно?

— Конечно, я же сказал. О них заботится Мэй.

Похоже, они к ней привязались.

— А Бран?

— С ним тоже все хорошо, — чуть помедлив, сухо произнес Дрого. — Ты и правда отлично врачуешь раны. Он уже пробует вставать, хотя, по-моему, ему еще рано это делать. Но полагаю, что совсем скоро он будет на ногах.

Внезапно Ида широко зевнула, потом еще раз… Она поспешно прикрыла рот рукой.

— Странно, — смущенно проговорила девушка. — Я так много спала. А теперь мне снова хочется заснуть.

— Это хорошо. Сон — лучшее лекарство.

— Но я должна рассказать тебе кое-что важное. Завтра я могу об этом забыть, — вяло пробормотала она.

Глаза у Иды слипались, и Дрого пришлось ее слегка толкнуть.

— Что именно?

— Приходил Годвин. Он рассказал мне, что, когда Ги вернулся, он все время упоминал твое имя. Что он при этом говорил, Годвин понять не мог, потому что не знает французского, но сказал мне, что тон Ги был очень угрожающим.

Дрого тяжело вздохнул и прижал ее голову к своей щеке.

— Напрасно ты вздыхаешь. Я все понимаю: ты боишься не столько за себя, сколько за меня. Но я имею перед тобой некоторое преимущество.

— Интересно, какое же?

— А Годвин? Мой разведчик с острыми молодыми глазами. В самом сердце вражеского лагеря! Все, что мне нужно, — это побыстрее научить парня французскому.

— Кто из рыцарей будет присматривать за мной сегодня? — спросила Ида, подходя к преданному слуге Дрого.

Иво так смутился, что девушка с трудом удержалась от смеха. Она уже заметила, что Дрого, видимо, не очень-то полагаясь на данное ею слово, приказал своим воинам дежурить по очереди и кто-то из них, поглядывая на нее, постоянно слонялся поблизости, весьма комично изображая безучастный вид.

— Серл, — наконец выдавил из себя Иво.

— И где же он? Почему я его не вижу?

Иво молча показал пальцем на большую группу норманнов, собравшихся в круг. Они стояли молча, с серьезными лицами и смотрели куда-то вниз. Ида забеспокоилась. Уж не хоронят ли они кого-нибудь? А если нет, то почему таким странным огнем горят их глаза? Больше всего ее взволновало явное отсутствие среди них Серла. К тому же куда-то запропастились и ее собаки. Наверное, кто-нибудь из норманнов опять выпросил их у Дрого для охоты.

— А ты уверен, Иво? Никакого Серла я там не вижу.

— Он сидит на земле, играет на деньги.

Ида, мысленно обозвав себя мнительной идиоткой, подошла поближе: она увидела, что пятеро норманнов, опустившись на колено, бросают монеты. Когда Ида начала пробираться сквозь толпу, воины безмолвно посторонились; одни смотрели на нее недовольно, даже сердито, другие — с откровенным вожделением, однако дорогу ей никто не загородил: все уже знали, что она женщина Дрого.

— Серл, — окликнула Ида, наконец обнаружив его среди игроков.

— А-а, Ида, малышка, — не оборачиваясь, добродушно бросил седовласый норманн. — Подожди минутку. Мой черед бросать. Сейчас я разбогатею.

Ида закусила губу. Это называется охранник! Воин! Защитник! Даже не спросил, что ей нужно. А ей вовсе не улыбалось перед целым строем норманнских воинов сообщать, что ее снова позвал голос. И все же, когда бросок Серла оказался удачным и под одобрительный гул одних и стоны отчаяния других норманн с довольным видом сгреб свой выигрыш, Ида порадовалась за него. Но тут же нетерпеливо дернула его плащ, потому что Серл, распаленный привалившей удачей, явно собирался повысить ставку.

— Меня прислал за тобой Дрого, — громко произнесла она.

Серл поднялся и примирительно пообещал проигравшим, что предоставит им возможность взять реванш. Он отвел Иду в сторону, чтобы никто не услышал их разговора, и выжидающе уставил на нее свои ясные голубые глаза. Ида смутилась.

— Я соврала, — сконфуженно пробормотала она.

— Что? — удивленно поднял он седые брови. — Ты решила подурачить старика, дочка? Разве ты не видела, что мне начала улыбаться фортуна?

— Да, видела, и, не подоспей я вовремя, ты наверняка дождался бы, пока она повернется к тебе спиной. Сейчас у тебя целый карман монет, но всего пара неточных бросков, и ты мог лишиться последнего.

Прищурив глаз, Серл мгновение размышлял над ее словами, затем кивнул:

— Но я тебе нужен по какой-то другой причине, не так ли?

— Да. — Она быстро огляделась, желая удостовериться, что ее никто не услышит, и, понизив голос, сказала; — Я снова должна пойти в ту же деревню.

— Да там все давно затихло! Ну скажи на милость, кто может тебя звать? В деревне почти никого не осталось, дома сгорели, нет никакого сражения… Ида; малышка, не нравится мне все это.

— Мне нужно пойти в деревню, — упрямо повторила она.