Кэтрин Харт - Огонь желания

— Дикая Кошка, — прошептал он, а потом почти сразу его губы нашли губы Тани. В этом поцелуе слились напряжение и тоска, накопившиеся за месяцы разлуки.

Танины руки скользили по его плечам к чистым подстриженным волосам. Она изгибала свое тело, стараясь быть еще ближе к нему, хотя даже воздуху не оставалось места между ними. Слезы радости текли по ее лицу. От них сделались мокрыми не только ее щеки, но и его, и к нектару поцелуя добавился привкус соли.

Ее глаза, не отрываясь, разглядывали любимые черты.

— Ты похудел, — затаив дыхание, сказала она, — и обрезал свои волосы.

— Ты тоже, — напомнил он ей.

Он подвел ее к упавшему бревну и сел рядом. Она положила голову ему на грудь.

— Прошло столько времени, Пантера. Я так волновалась!

— Ты думала, я не приду? — спросил он.

— Нет, я знала, что ты придешь за нами, но я беспокоилась, почему тебя так долго нет. Ты говорил, что только смерть разлучит нас. Я боялась, вдруг с тобой что-то случилось.

Пантера кивнул:

— Я был ранен. Я пришел сразу, как только смог.

Услышав это, Таня подняла голову и посмотрела ему в лицо глазами, полными тревоги.

— С тобой все в порядке сейчас? Тебя сильно ранили? Когда это случилось? Кто заботился о тебе вместо меня?

Пантера усмехнулся.

— Да, Женщина, Задающая Много Вопросов, — поддразнивал он. — Со мной все в порядке. Хотя только Застенчивая Лань была свидетельницей тому, как сильно я хотел быть с тобой. Она спасла мне жизнь. Много недель она и Утиная Походка ухаживали за мной. Пуля застряла у меня в плече в последней перестрелке на Вошите. Это — единственное, что мешало мне вернуть тебя скорее.

— О, Пантера! А ты уверен, что с тобой все в порядке сейчас? Должно быть, это была серьезная рана, раз она так долго тебя задерживала.

— Я потерял много крови и до сих пор не набрал своего веса, но я сильный и чувствую себя хорошо, и теперь я здесь, пришел за тобой.

Он притянул ее к себе:

— Как наши сыновья, Дикая Кошка?

— Они в порядке, — заверяла она. — С тех пор, как ты видел их в последний раз, они сильно выросли.

— Я очень хочу быть с ними, но прежде всего нужно решить много дел, — сказал он. — Расскажи, как у тебя дела. Ты живешь сейчас со своими родителями?

Таня вздохнула:

— Да, сейчас все хорошо, но поначалу это было странное воссоединение. Они не знали, что и думать, когда я прибыла с двумя сыновьями и Кит! Моя сестра Джулия ненавидела меня, а мать жалела. Отец сердился и сначала отказывался признавать Охотника и Стрельца. Они все не могли понять, как я могу тебя любить.

Она сделала паузу, а он спросил:

— Теперь они признают своих внуков как законных сыновей чейинцев?

— Они все обожают мальчиков. Я не знаю, что они подумают о тебе. Кажется, они все верят, что когда-нибудь я тебя забуду, но они ошибаются! Моя любовь слишком глубока для этого, Пантера!

— Мое сердце жаждало услышать это из твоих уст, — сказал он, награждая ее коротким крепким поцелуем, а потом спросил: — А что сталось с Мелиссой?

Она живет в доме моих тети и дяди. Они удочерили ее. Тебе понравится тетя Элизабет. Она одна поняла мою любовь к тебе. С самого начала, как только я приехала, она не осуждала меня за мои поступки. Она приняла меня такой, какая я есть, и спокойно отдавала мне свою любовь. Пантера задумчиво посмотрел на нее:

— Что еще в твоем поведении так расстроило их, кроме того, что ты привела моих сыновей в их дом?

Таня гордо подняла подбородок.

— Когда я увидела их реакцию на меня и детей, я отказалась вообще разговаривать по-английски, говорила только по-чейински. Исключение составлял лишь Джереми, это племянник моей тети. Ему двенадцать лет от роду, он обожает меня и Кит, — рассказывала Таня, а потом покачала головой: — Бедной Мелиссе пришлось переводить и все объяснять. Я продолжала одеваться в шкуры, носила повязки на голове, настояла на том, чтобы Кит жила в доме и защищала нас. Я даже отказалась спать в кровати. А больше всего я отвергала заявления Джеффри о любви. Потом я плохо поступила, попытавшись убежать. Я хотела вернуться к тебе. Темные глаза Пантеры расширились:

— Что? Когда это было?

— Это было два месяца назад, но Джеффри поймал меня с отрядом солдат. Мне удалось дойти только до реки Арканзас.

— Этот Джеффри, — нахмурился Пантера, и есть тот мужчина, за которого ты обещала выйти замуж до того, как я тебя похитил? Таня кивнула:

— Да. Он лейтенант кавалерии. Он был на Вошите с генералом Кастером и нашел меня. Сначала моя семья надеялась, что мы поженимся. Джеффри все еще хочет жениться на мне, но этого не будет. Я сказала им, что у меня уже есть муж.

— Они по-прежнему хотя принять этого мужчины? — хмуро спросил Пантера.

— Джеффри непреклонен, но моя семья увидела, каким он может быть ненормальным, и теперь они оберегают меня от него. Мой отец спас меня, когда он пытался меня изнасиловать после того, как я убежала из дома.

Пантера схватил Таню за плечи. Его лицо стало тревожным.

— Он изнасиловал тебя?

— Нет, Пантера. — Таня обхватила руками его лицо. — Он пытался, но у него не получилось. Потом он извинялся, но никто из нас не слушал, за исключением Джулии. Он вскружил ей голову, и она мучается оттого, что он преследует меня. Я надеюсь, что ее страстное увлечение скоро пройдет. Порой мне кажется, что Джеффри не совсем в своем уме.

— Пока я жив, он никогда не получит тебя, — страстно поклялся Пантера, ласково гладя ее волосы.

— Ни при каких обстоятельствах, — мягко поправила его Таня. Ее золотистые глаза блестели; О, Пантера, это такое блаженство снова оказаться в твоих объятиях! Я так по тебе скучала!

Таня провела руками по его волосам, сбивая его шляпу. Мысль, которую она до сих пор отгоняла, снова пришла ей в голову. Она задумчиво нахмурила брови, рассматривая его одежду:

— Пантера, почему ты так одет? Где ты взял эту одежду?

Казалось, тень скользнула по его лицу, когда он пристально смотрел на нее.

— Таня, существуют вещи, о которых ты не знаешь, и я должен тебе объяснить.

Он замолчал, ожидая, стараясь оценить ее реакцию. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его слова, а потом она воскликнула:

— Пантера, ты разговариваешь со мной по-английски! — Ее лицо выражало потрясение, ее глаза расширились от удивления. — Сколько времени ты говоришь по-английски? Я вообще не улавливаю акцента.

— С детства. Я вырос, разговаривая на английском, испанском и чейинском.

Он крепче удерживал ее, когда она попыталась отстраниться. Чувствуя боль и злость, Таня уставилась на него.

— Ты понимал каждое слово, когда я говорила тебе! — обвиняла его Таня. — Ты делал из меня дуру! Ты видел, как мне трудно приходилось увязать мысли со словами, и не сдавался! Ты заставил меня все делать самой до тех пор, пока я не выучила чейинский!