Кэтрин Харт - Огонь желания

— На земле не было еще такой женщины, как ты, — прошептал он. — Ты мое солнце, моя луна, все звезды. Ты весь мой мир, все существование.

Таня затаила дыхание.

— О, Адам, если все это и так, то лишь потому, что ты меня сделал такой! Я была создана для тебя, и я существую только для того, чтобы любить тебя и быть любимой тобой.

До них донеслись голоса из другой части дома. Адам неохотно отодвинулся от нее на более приличное расстояние, но остался сидеть на диване.

— Ты не рассказала, как прошла в тот день встреча со Сьюллен.

— Она была в своем репертуаре, такая же ехидная. Но я еще никогда не встречала такой любопытной, сующей нос в чужие дела женщины, как жена преподобного отца Райта.

— Я слышал. Удачно, что ты заметила их и мне удалось вежливо удалиться. Но мне было ужасно неловко оставлять тебя в беде.

— Наоборот, ситуация стала намного легче, — ответила Таня, вздрогнув. — Когда подумаю, что могла бы сделать Сьюллен, если бы тебя узнала!

— Она скоро уедет, — утешил ее Адам. — Тогда мы не будем бояться неожиданно столкнуться с ней.

— Она будет здесь, по крайней мере, еще два месяца, — сообщила Таня, нахмурившись. — Хорошо еще, что преподобный отец и его жена не вращаются в тех кругах, где бываем мы. Они общаются с самыми преданными религии представителями своей паствы. А те, кто пьет, курит, посещает пышные торжества в роскошных нарядах, не пользуются у них большим уважением, не говоря уж о тех, кто любит танцы или играет в карты! Черные глаза Адама сверкнули.

— К счастью для нас, — хмыкнул он, — это значит, что у нас мало шансов встретиться со Сьюллен на любом из сборищ, которые мы посещаем.

— Да, но я уверена, что Сьюллен ужасно это не нравится. На Востоке она привыкла быть в курсе всех событий. Ее отец — известный юрист. Клянусь, ей хотелось бы остановиться у кого угодно, только не у слишком строгого проповедника. Я слышала, что он держит в руках всех домочадцев.

Адам приподнял брови от изумления.

— Тебе жаль Сьюллен, да? — поддразнил он.

— Ни капельки! — возразила Таня и улыбнулась.

Как раз в этот момент в комнату плавно вошла Сара, рассеянно оглядываясь по сторонам.

— Таня, ты не знаешь, где я оставила ножницы для шитья? Я нигде не могу их найти! О Боже!

Глаза Сары округлились, ее челюсть моментально отвисла, когда она поняла, что ее дочь в присутствии Адама кормит грудью ребенка.

Элизабет, проходя мимо, с любопытством просунула в дверь голову:

— По поводу чего здесь столько шума, Сара?

Онемев от возмущения, Сара не могла ничего сказать и только в отчаянии показывала пальцем на Таню.

Взгляд Элизабет скользил с Сары на Таню, продолжающую спокойно кормить своего сына, потом на Адама, которого, казалось, вовсе не смущало то, что происходит.

С явным усилием Сара вновь обрела дар речи:

— Таня Мартин! У тебя есть вообще чувство приличия? Как ты можешь вот так спокойно сидеть, выставляя все напоказ? Если тебе самой безразлично, подумай хотя бы об Адаме! Вероятно, он слишком вежлив и не может сказать, что ты его ставишь в неловкое положение!

— О, превосходно! — Элизабет разразилась приступом смеха, но, видя скептический взгляд Сары, сказала: — Сара, Адам вырос на ранчо. Всю свою жизнь он находился среди животных и наблюдал, как они совокупляются, рожают, кормят своих детенышей. Для него здесь нет ничего нового. Я уверена.

— Да, но… — начала было Сара.

— Но ничего, — перебила ее Элизабет, доставляя этим удовольствие Тане и Адаму. — Это вполне естественно, и нечего из-за этого расстраиваться. Я сомневаюсь, что для Адама это большое потрясение. Кроме того, я могу поспорить, что в его возрасте он видел не только эту часть женского тела. Если же нет, тогда у него не все в порядке!

Грубый хохот Адама слился со звонким смехом Тани.

— Я все равно буду говорить, что это бестактно! — порицающе глядя на них троих, настаивала Сара.

— Я говорю, что это их дело, и тебя оно не касается, — многозначительно сказала Элизабет. — Они оба взрослые.

Сара с сомнением посмотрела на Адама, а потом на Таню.

— Все в порядке, миссис Мартин, — спокойным, тихим голосом убеждал ее Адам. — Я вовсе не смущен. Как сказала Элизабет, это — естественно и прекрасно: мать, кормящая своего младенца.

— Вы уверены в этом? — спросила Сара, ее волнение чуть поубавилось.

— Мы в этом вполне уверены, мама, — нежно добавила Таня. — Мы оба чувствуем себя очень спокойно.

Что бы еще она ни попыталась сказать, ее все равно бы прервал сердитый голос Джеффри, доносившийся из-за двери: «Тогда я сам се найду, мисс Андерсон!» Буквально через несколько секунд он вломился в комнату, а за ним вошла взволнованная Мелисса.

— Извини меня, Таня, — задыхаясь, произнесла Мелисса и покраснела, увидев, что другие тоже собрались в комнате.

Спокойная, домашняя обстановка, в которой находились Таня, Адам и Стрелец, возмутила Джеффри.

— Господи, Таня! — воскликнул он, ловя ртом воздух. — Что здесь происходит?

Адам протянул ей маленькое покрывало, Таня взяла его и набросила на плечо, закрывая от взгляда Джеффри обнаженную грудь. Сердито вздохнув, Таня уставилась на Джеффри.

— Это выставка, Джеффри! Разве ты не купил у двери билета?

— Это не смешно, Таня, — резко возразил он.

— Разумеется, нет, — согласилась она. — Как и не смешно то, что кто-то без предупреждения и без приглашения врывается в твой дом!

— Я хотел тебя увидеть, — грубо сказал он.

— Мне кажется, вы увидели даже больше, — холодно заметил Адам.

Джеффри уставился на Адама, его голубые глаза пылали неприкрытой ненавистью. Он перевел взгляд на Таню, потом на Сару:

— Миссис Мартин, вы явно не станете мириться с этим позором в присутствии незнакомого человека!

Сара вздернула подбородок.

— Адам не незнакомый человек, лейтенант, сухо ответила она. — Тем более, нет ничего позорного в том, что мать кормит грудью своего ребенка.

— Браво! — мягко прошептала Элизабет. Джеффри пристально посмотрел на нее.

— Все равно, это лучше делать наедине, — настаивал он.

— Это и происходило наедине до тех пор, пока ты не вломился сюда, — подчеркнула Таня.

Он процедил сквозь зубы:

— Таня, мне нужно с тобой поговорить.

— Тогда говори, — приказала она.

— Наедине.

— Думаю, что так не пойдет.

Джеффри сделал угрожающий шаг в ее направлении, но Адам поднялся и встал перед Таней.

— Янг, вы злоупотребляете гостеприимством. Дама не желает с вами разговаривать.

От злости вся светлая кожа Джеффри покрылась красными пятнами. Стиснув кулаки, они начал размахивать ими перед Адамом.

— В последнее время, Сэведж, вы слишком часто встаете у меня на пути, и я могу забыть, что я офицер и джентльмен.