Кэтрин Харт - Огонь желания

— Но, Таня, дорогая, это так примитивно! — вздрогнула Ракель. — Я никогда не забуду, как я была потрясена. Ни уютных домов с веселыми каминами, ни сервизов, ни посуды, ни утвари. Я поражалась, как люди могут есть руками, а дети бегать голышом. Я тосковала по мягкой постели, удобному креслу, настоящему душу с душистым мылом! Мои пальцы кровоточили, когда я скребла шкуры и протыкала грубую кожу иголкой из кости. От одного вида оленьей или бычьей шкуры меня тошнило, и я мечтала надеть шелковое, или атласное, или хотя бы муслиновое платье! А когда я узнала, что беременна Адамом, я ужасно испугалась, потому что на сотни миль вокруг не было ни одного врача или человека, который бы меня успокоил. А больше всего я скучала по своей семье. Для меня там все было незнакомым: язык, сам стиль жизни. Когда я вышла замуж за Белую Антилопу, они меня с трудом терпели. Я молилась, чтобы меня вытащили оттуда, хотя очень любила своего мужа. Белая Антилопа и Адам были единственными светлыми пятнами в моем существовании среди индейцев. — Она вздохнула. — Я ненавидела жестокость и кровопролитие. Моя кровь застывала при виде воинов, размалеванных красками; я закрывала уши, слыша их ужасные завывания. Я питала отвращение к еде. одежде, людям, буквально ко всему, что было связано с деревней.

Таня горестно улыбнулась;

— Кажется, ничего не изменилось за последние четверть века. Жизнь среди чейинцев сейчас точно такая же, как вы описываете. Как только мои мышцы привыкли к тяжелой работе, мне она стала нравиться. Утренние молитвы Пантеры… э-э… Адама казались мне музыкой. А день, когда я узнала, что беременна, был самым счастливым днем для меня.

Глаза Тани задержались на лице Ракель. Она хотела, чтобы женщина поняла. Она вытянула руки и показала ей медные браслеты.

— Эти свадебные браслеты — единственное, что мне нужно, — и если к другим драгоценностям я бережно отношусь, то они тоже чейинские драгоценности.

Как и вас, меня чейинцы тоже поначалу не любили. Но потом я завоевала их уважение и доказала себе, что стою их дружбы. Сейчас я по многим из них скорблю и по многим скучаю, и хочу увидеться с ними.

Как только я доказала, что могу быть такой же смелой, как любой воин, они сразу приняли меня в свое племя; Черный Котел удочерил меня, невесту Гордой Пантеры.

Ракель внимательно смотрела на нее, а потом спросила:

— А как же твои дети, Таня? Именно такой жизни ты хочешь для них?

Таня ответила не задумываясь: — Да. Это то, чего Адам тоже желает. Наши сыновья вырастут сильными и смелыми, гордыми и честными, благородными людьми. В них будет развиваться религиозная вера, которая в основе своей естественна и чиста. Они будут познавать природу не в классной комнате. Когда Адам решит, что наступило время, мы позаботимся, чтобы они обучались в хорошей школе для белых детей. А тем временем с самого детства они будут изучать три языка и все остальное, что Адам и я сможем вложить в них, взяв из двух культур.

— Разве ты не скучала по своей семье? Таня кивнула:

— Да. И я буду опять скучать по ним, когда мы вернемся в деревню. Адам предложил, чтобы мы сказали, что хотим пожить где-нибудь или совершить путешествие. Мы станем приезжать в гости, как только сможем выбраться, поэтому вы все будете периодически видеть своих внуков.

— Я надеюсь, — вздохнула Ракель, а потом слегка улыбнулась Тане: — А теперь, Таня, назови мне хоть одну вещь, которая тебе все-таки не нравится в жизни индейцев. Это для того, чтобы я не чувствовала себя неловко.

Таня подумала с минуту, потом скривилась:

— Мне не нравятся скальпы, особенно те, которые меня заставили снять самой. Они такие нелепые! Спасибо Адаму, он понимает это. Обычно они висят на шесте внутри вигвама, за исключением тех редких случаев, когда мне приходится надевать их на пояс.

Ракель передернула плечами:

— Я не осуждаю тебя. Б-р-р!

— Я стараюсь об этом не думать, — призналась Таня, — как о резне, которая произошла на Вошите.

— Лучше вспоминать хорошие времена, — посоветовала Ракель.

Таня улыбнулась.

— У меня бесценные воспоминания о любви и радости с Адамом. Когда он в первый раз узнал, что я люблю его, он выглядел таким победителем и был таким гордым и красивым в вечер нашей свадьбы. Я до сих пор жалею о его волосах, — откровенно призналась она. — Какое прекрасное выражение появилось на его лице, когда мы в первый раз говорили о нашем будущем ребенке. А в ту ночь, когда родился Охотник, глаза Адама светились, потому что он стал свидетелем чуда. Он замечательный человек, прекрасный муж, чудесный отец. Вы должны гордиться своим сыном. Ракель.

— Я горжусь, — мягко призналась женщина. — Я также горжусь тем, что он выбрал тебя в жены. Ты уникальная, особенная женщина.

Таня покачала головой:

— Нет, Ракель. Я просто женщина, которая по уши влюблена в своего мужа.

Таня проводила много времени вместе с Адамом, объезжая верхом ранчо. Когда они отправлялись не слишком далеко, они брали с собой Джереми. Того, к чему у Джереми не было способностей, он добивался своей решительностью. Он так гордился своими новыми успехами, что избыток чувств выплескивал на остальных.

Но чаще Таня и Адам ездили одни. Благодаря Адаму она начала изучать основы правильного ведения птицеводческого ранчо. Вся система управления хозяйством была намного сложнее, чем Тане казалось, и она еще больше стала восхищаться Ра-келью, понимая, какую ответственность взвалила на свои плечи се свекровь. Было совсем нелегко поддерживать в отличном состоянии ранчо в отсутствие Адама.

Они остановили лошадей на холме и смотрели, как под ними спокойно щиплют траву куры и утки. Адам посмотрел на Таню.

Тебе здесь нравится. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да, — согласилась Таня. — Здесь чудесно. Твоя мать проделывает эффективную работу.

Он указал рукой в том направлении, куда был устремлен ее взгляд, и тяжело вздохнул:

— Это тоже мое наследство. Было нелегко решиться остаться с народом моего отца. Всю жизнь я разрывался на две части.

— Должно быть, твоя чейинская кровь оказалась сильнее, — предположила Таня.

Адам улыбнулся:

— Да, но наступит день, когда мне придется вернуться и заняться своими обязанностями здесь, когда я отложу в сторону свои личные желания и сделаю то, что должен„поскольку я — единственный сын у матери.

Зачем раньше времени создавать себе трудности? — сказала Таня. — Я понимаю, ответственность лежит на тебе. Ты можешь делать все, что считаешь нужным, Адам, а я буду помогать тебе, чем только смогу.

— Расскажи мне о Мелиссе, — попросил Джастин Таню.

Они стояли рядом с конюшней и смотрели, как Адам обучает Джереми основам верховой езды. Таня искоса посмотрела на него: