Роби Джеймс - Сильнее только страсть

– Доброе утро, милая. Хорошо поупражнялась?

Мария всегда задавала этот вопрос, чтобы сделать приятное своей воспитаннице и в очередной раз показать, что интересуется ее времяпрепровождением и не слишком осуждает за него.

Джиллиана лишь кивнула, набрала побольше воздуха в легкие и, пристально посмотрев на принцессу своими синими глазами, выпалила:

– Сестра Мария, вы не знаете, король уже выбрал тех, кого пошлет в Шотландию заложниками?

Глаза Марии сузились. Она всего ждала от своей непредсказуемой племянницы, но, пожалуй, только не того, о чем начала догадываться. И все же спросила:

– Почему ты задаешь такой вопрос? И получила, как всегда, прямой ответ:

– Вы уже так много сделали ради моего благополучия, сестра Мария, я так благодарна вам, но сейчас наступает пора вернуться в Шотландию... Мне, вместе с мечом моего отца...

– Ни в коем случае, Джиллиана.

Подозрения Марии подтвердились: девушка не оставляет безумной мысли отомстить предателям ее отца. Что же с ней делать? Как остановить ее от благородного, но страшного и бессмысленного деяния?

И тут Джиллиана удивила ее своим внезапным поступком: она упала на колени и протянула к ней руки, словно к божеству.

– Я ничего никогда не просила у вас, тетя Мария, – произнесла она твердым и в то же время умоляющим голосом, специально подчеркивая их родство. – Но теперь прошу. Разрешите мне стать одной из тех, кого пошлют в Шотландию как заложников.

Мария подняла ее с колен и сказала, не в силах скрыть глубокого волнения:

– Я тоже прошу тебя, дитя: не настраивай себя на то, что охватило сейчас все твое существо. Ты поступаешь неразумно.

Мария понимала, что ее слова падают в пустоту, что, как ни печально, другого смысла жизни у Джиллианы нет. Она сама избрала его и не свернет с пути.

В разговорах с ней Джиллиана никогда не упоминала о своей жажде мести. Ни единым словом. Но Мария чувствовала ее настроение, понимала, что упорные занятия боевым искусством – не прихоть, а важная часть ее плана; возможно, не вполне ясного для самой девушки, но глубоко запавшего ей в душу. И для выполнения задуманного нужно непременно вернуться в Шотландию. Кроме того, она шотландка сердцем, ее настоящая родина там, и, как ни тяжело, придется смириться с тем, что она оставит Англию.

– Сейчас тебе следует пойти к королеве, – сказала Мария.

Джиллиана поклонилась и молча вышла из комнаты.

Чтобы успокоиться, Мария принялась за уборку: поправила постель Джиллианы, взбила подушки, аккуратно сложила ее одежду.

Она не стала рассказывать Джиллиане, что английские заложники были недавно предложены Брюсу, однако тот отверг их состав, указав, что оставляет здесь по требованию английской стороны самых близких ему людей – жену и дочь, а взамен ему предлагают каких-то рядовых воинов.

Постояв у окна в глубоком раздумье, Мария направилась к двери. Она решила отыскать одного из ближайших советников брата, но только не Глостера, который был сыном престарелого мужа Джоанны от первого брака. С ним ей не хотелось говорить.

В дверь тихонько постучали. Вошел Уолдеф.

– Что-нибудь случилось, брат? – спросила она.

– Час назад, – ответил он, – Брюс и Карлейль увидели в парке Джиллиану.

– И что, брат?

После некоторого колебания он сказал:

– По-моему, Карлейль влюблен в нее. Он не мог скрыть своего чувства. А может, и не хотел.

Мария нахмурилась, обдумывая, как может повлиять на ход событий сообщение Уолдефа.

– Джиллиана только что попросила... нет, она умоляла меня, чего не делала никогда... умоляла отправить ее в числе отобранных заложников в Шотландию. Она хочет вернуться туда во что бы то ни стало, – произнесла Мария.

– Король никогда не отправит туда незамужнюю женщину... тем более вашу воспитанницу, в качестве заложницы, – сказал Уолдеф в растерянности.

– Разумеется, нет, – сухо согласилась Мария. И внезапно спросила: – Насколько серьезны, как вы считаете, могут быть чувства Карлейля?..

Во второй половине того же дня Джиллиана была у королевы Изабеллы, находившейся на четвертом месяце беременности, которая далась ей ценой больших усилий. В апартаментах Виндзорского замка состоялось несколько встреч. Сначала – принцессы Марии и брата Уолдефа с лордами Уориком и Глостером (нежеланного для нее вовлечения Глостера избежать не удалось), потом оба лорда накоротке встретились с королем, затем те же лорды – с Уолдефом и Робертом Брюсом, после чего Брюс переговорил с Карлейлем, затем опять с обоими лордами, и, наконец, Джон Карлейль увиделся с сестрой Марией и братом Уолдефом.

Последняя встреча произошла в небольшой комнате рядом с огромным залом и была самой важной для решения участи Джиллианы, о которой та еще ничего не знала.

Мария и Уолдеф уже находились в помещении, когда туда вошел Карлейль. Принцессу поразил рост этого человека, в присутствии которого все вокруг делалось сразу таким малым и незначительным. Она видела его во время пиршества, но тогда он сидел и она не могла хорошенько разглядеть его.

Не являясь по натуре безрассудным или беспечным человеком, поскольку жизнь не позволяла ему предаваться подобным излишествам, Карлейль не отличался особым умением вести себя в высшем свете, учтивостью или предупредительностью. Войдя, он уселся на скамью у стола, напротив принцессы и монаха, и сразу обратился к последнему:

– Спасибо, брат, что откликнулись на мою просьбу. Несомненно, она показалась вам довольно опрометчивой.

Вместо прямого ответа Уолдеф представил его Марии и затем сказал:

– Это сестра короля, которая воспитала Джиллиану. Мария коротко кивнула и сразу перешла к делу, спросив:

– Вы, разумеется, знаете, что у моей воспитанницы нет приданого?

– Да, – подтвердил он и простодушно добавил: – Моя покойная супруга, да благословит Господь ее память, имела немалое приданое, но большого счастья оно не принесло. Джиллиана из Эмсбери мне подходит. Я беру ее, как она есть.

Мария решила не скрывать и других «недостатков» Джиллианы.

– У нее, – сказала она, – чрезмерная, по крайней мере для женщины, склонность к военным упражнениям.

– Я успел заметить, – подтвердил будущий жених. – И на мой взгляд, такая склонность в большей степени достоинство, нежели недостаток. У нас в стране женщины тоже вынуждены учиться держать в руках оружие.

– И еще одно, – ровным голосом продолжала Мария, не желая замечать некоторого политического намека в его словах, – пожалуй, самое главное. Никогда до настоящего времени она не проявляла интереса ни к одному из мужчин, тем более к тем, кто пытался ухаживать за ней. А таких было немало.

Она умолкла в ожидании ответа, не сводя взгляда с его лица со шрамами.