Эдит Лэйтон - Возвращение графа

Это соглашение всегда было взаимовыгодно. Он не любил этих женщин, но любил удовольствие, которое разделял с ними. Он не лгал Джулиане: в мире, из которого он прибыл, девственность не считалась ценностью, а девственницы встречались крайне редко. Девственность была средством бартера, потому что от секса ждали денег или удобства. Потом он узнал, что секс может быть средством выражения любви или страсти, – он даже пожалел, что в прошлом не понимал этого. Но он тогда не любил. Ему было достаточно секса.

Вообще-то он не хотел сегодня овладеть мисс Джулианой Лоуэлл, хотя желание было. И у нее тоже. Но он знал, что это ее травмирует, и жалел ее. Не исключено также, что он наконец влюбился.

И поэтому понимал, что просто заниматься любовью не устроит ни одного из них ни сейчас, ни, возможно, в будущем.

– Еда великолепна, – сказал Кристиан своим гостям, когда хозяин гостиницы закрыл дверь в приватную комнату для обедов, – но, кажется, никто не голоден? Я попытаюсь разрядить атмосферу и повысить вам аппетит. Первое: я знаю, что приехал мой кузен Морис. Сегодня утром я получил от него записку, – добавил он, окинув взглядом собравшихся.

Джулиана облегченно вздохнула. Но по-прежнему не могла взглянуть на Кристиана. С тех пор как она вошла в гостиницу вместе с кузиной и ее женихом, она словно в рот воды набрала, как будто была их горничной. Кристиан поздоровался с Софи и Хэммондом и приказал принести еще стульев и еды, дела/я вид, будто верит, что они просто сопровождают Джулиану, а не пытаются побольше о нем разузнать.

Джулиана чувствовала себя так, словно надела ботинок не на ту ногу: она была в ужасе, что все догадаются о ее чувствах к Кристиану, если она хотя бы посмотрит в его сторону. Так что она не поднимала глаз от тарелки и внимательно слушала.

Кристиан продолжал:

– Второе: завтра я приглашен в Эгремонт на встречу с сэром Морисом. Он сказал, что он как эксперт по античности будет иметь честь показать сокровища Эгремонта предполагаемому наследнику, чтобы при передаче имения тот ничего не упустил из виду. Очень любезно с его стороны позаботиться обо мне.

– Не о вас, – выпалила Софи. – Он хочет, чтобы Хэммонд знал, что ценно, а что нет.

– Вообще-то он это делает ради самого имения, – объяснил Хэммонд. – Он очень гордится семейным именем и наследством.

– Именно это я и сказал, – миролюбиво произнес Кристиан. – Он также приглашает меня на чай после экскурсии. Но вот что меня озадачило: мне было отказано в посещении Эгремонта, и я считал, что запрет касается всех.

– О, конечно, – немедленно отозвался Хэммонд. – Мне не разрешили ничего делать, только производить измерения. Мы заходили туда только для того, чтобы встретиться с вами, потому что в записке вы упомянули, что направляетесь туда.

Кристиан нахмурился:

– Вы это уже говорили. Но приехал сэр Морис, он даже не родственник по прямой линии, простой баронет, но он может открывать дом, приказывать слугам и даже звать гостей на чай? Как такое возможно?

Хэммонд заерзал в кресле:

– Ну, я полагаю, слуги были рады возможности что-то сделать. Наверное, им наскучило долгое безделье после смерти хозяина.

– О да, – согласился Кристиан, – слуги терпеть не могут безделья. – Он взглянул на служанку, выражение лица у нее было отсутствующее.

– Думаю, это потому, что он напорист в своих желаниях, – тихо произнесла Джулиана. – И привык командовать всеми.

– Чушь, – отрезала Софи. – Это потому, что слуги хорошо знают сэра Мориса. Он часто заезжал к старому графу. И сказал, что хочет показать нам сокровища. Было бы странно, если бы слуги ему не повиновались.

– В самом деле? – спросил Кристиан. – А откуда ему знать, что я не осведомлен? Мы с ним никогда не встречались.

– Ему просто в голову не приходит, что вы станете новым владельцем Эгремонта! – торжествующе заявила Софи.

Хэммонд поморщился. Джулиана прикусила губу. Кристиан засмеялся.

– А вдруг я им все-таки стану? – Он подался вперед и без улыбки сказал: – Послушайте, мисс Уайли, давайте установим порядок общения. Мне надоели ваши щипки и тычки. Я не собирался переворачивать вашу тележку с яблоками, не желаю вам с Хэммондом ничего плохого, но я тот, кто я есть, и будь я проклят, если уеду только потому, что вам этого хочется. Я останусь здесь и докажу свои права. Так что вы должны это принять, иначе вам же будет хуже. Я докажу невиновность отца и свою, – продолжал он. – И стану хозяином Эгремонта. Я знаю, у меня есть враги, и потому мы с отцом оказались в тюрьме. Но я также знаю, что в то время Хэммонд был слишком молод, как и вы, к тому же у вас не было причин меня ненавидеть, пока я не отнял у вас Эгремонт. Я был бы рад стать вашим другом, не только соседом. Но это полностью зависит от вас. – Он снова выпрямился. – Вы непременно должны отведать фрикасе, это самое лучшее, что здесь готовят.

Он ни разу не повысил голоса, но говорил таким властным тоном, что даже Софи притихла. Джулиана уставилась на него. Она им гордилась, но в то же время боялась за него. Он повернул к ней голову и незаметно подмигнул.

Однако Джулиану не покидало беспокойство.

На следующий день все собрались в главном зале Эгремонта и ждали, когда к ним присоединится человек, называющий себя Кристианом Сэвиджем. Сэр Морис пригласил даже сквайра с женой на экскурсию, которую организовал для Кристиана и Хэммонда.

Джулиана стояла, стиснув руки. Она не знала, как произойдет встреча сэра Мориса с Кристианом – накануне вечером он не сказал о нем ни слова, но, когда упоминалось имя Кристиана, на лице у сэра Мориса отражалось презрение. Теперь, наконец, они встретятся лицом к лицу. Джулиана не сомневалась, что Кристиан будет со стариком сдержан и обворожителен, как со всеми. Но она не знала сэра Мориса. Она думала, что не вынесет, если старый джентльмен будет с ним груб и жесток.

Одно дело – быть шпионкой кузины, когда она еще не познакомилась с Кристианом. Теперь – совсем другое. Может быть, он самозванец, она еще ничего не решила на его счет; может быть, соблазнитель, но она уже целый день корила себя за то, что случилось накануне.

Одно она знала точно: кем бы ни был человек, намеревающийся стать графом Эгремонтом, он много страдал. Она с грустью признала, что ее сердце принадлежит ему.

Джулиана поняла это, когда на рассвете возвращалась к дому сквайра. Она была измучена и возбуждена. Плохо соображала – давала себя знать бессонная ночь. Но именно в эту ночь ей, наконец, стала ясна ее роль в этом деле. Радости это не принесло, но все встало на свои места.

Если Кристиан Сэвидж тот мальчик, которого она знала в детстве, это было бы замечательно. Значит, он принес бы с собой память о ее брате, живущую в его сердце. Но и в этом случае он едва ли принесет больше того, что есть в ее сердце и памяти.