Роберта Джеллис - Сладкая месть

– По-видимому, так оно и есть. Его манеры очень изящны, – призналась Жервез. – Я и не помышляла встретиться с таким тактом в этом забытом Богом уголке мира. Я получила настоящее удовольствие от разговора с ним.

Она говорила таким удивленным голосом, словно ей довелось беседовать с собакой или лошадью. Уолтер изо всех сил старался подавить в себе желание рассмеяться, он даже покраснел, сильно сожалея о том, что Сибель не может сейчас разделить с ним его веселье. Однако он понимал, что Сибель могла легко вывести Жервез из себя, и тогда он наверняка впал бы в немилость к дамам. Но эта внезапная тоска по Сибель вернула ему и чувство негодования. До Уолтера дошло, что Мари пристально смотрит на него, подняв брови, и он понял, что слишком затянул с ответом. Как бы ему хотелось не думать о Сибель!

– Я полагаю, что общество остальных гостей вы бы мшили не менее приятным, – сказал он. – Вас уже представили лорду Джеффри Фиц-Вильяму?

– Он присутствовал за столом вчера вечером, но почти не говорил, – ответила Жервез.

– Он очень сдержан, – объяснил Уолтер с некоторым опорным чувством удовлетворения от того, что затронул в разговоре отца Сибель. – Благодаря тому, что он является кузеном короля и очень дорог Генриху, он весьма осторожен и выборе друзей. Слишком многие желают использовать его в качестве моста к королю. Но если вы докажете, что это не так, и попытаетесь очаровать его, вы найдете его прекрасным собеседником.

Такое объяснение показалось Жервез совершенно приемлемым, и она кивнула, а затем вдруг резко поднялась и сказала:

– Я совсем забыла – здесь же осталась леди Джоанна. Пойду поприветствую и поинтересуюсь ее делами. Нет, Мари, ты оставайся. Мы ведь не желаем переутомить бедную леди Джоанну.

Уолтер лишился дара речи, сначала удивившись заявлению, что разговор с двумя женщинами мог переутомить Джоанну, затем встревожившись при мысли, что Жервез могла повторить то, что он говорил о Джеффри. В этом не было ничего дурного, конечно; но ведь Джоанну могло рассердить то, что ее бедному мужу навязывали компанию Жервез. Не успели эти две мысли закрасться в голову Уолтера, как его осенило: возможно, действия Жервез были вызваны не столько желанием поговорить с Джоанной, сколько стремлением оставить его наедине с Мари. Если так, то чья же это была идея: Жервез или Мари? Мари была очень мила; Уолтера снова охватила страсть, затуманившая все ее недостатки.

– Почему вы молчите, леди Мари? – спросил Уолтер, как только они остались наедине.

– Зачем говорить, если все мои пожелания удовлетворены, – ответила она. – Но в безопасных собеседниках я нуждаюсь в меньшей степени, чем Жервез. Может быть, вы соблаговолите предложить мне кого-нибудь достаточно интересного для этой цели?

Ее взгляд откровенно призывал Уолтера назвать себя, и он уже было хотел так и поступить, когда вдруг вспомнил, что с тех пор как они заигрывали друг с другом в последний раз, ситуация изменилась. Тогда он был свободен, хотя и хотел уже сделать Сибель предложение. Теперь он был связан, поскольку сделал предложение, которое Сибель приняла. Негодование снова охватило Уолтера, и он бессмысленно улыбнулся Мари. Он открыл было рот, чтобы сказать: «Почему бы и нет?», но слова застряли у него в глотке. Это было бы несправедливо по отношению к Мари. Он не думал, что она хочет выйти замуж еще раз. С таким сильным, доброжелательным и равнодушным покровителем, как Ричард, да еще в обществе своей сестры, ее вполне могла устраивать относительная свобода вдовства.

И все же существовала вероятность, что ее внимание к нему являлось следствием того, что она рассматривала его как подходящую кандидатуру на место второго мужа. Уолтер решил, что ему следует дать понять ей, что он более недоступен. Конечно, он мог извлечь из такого брака большую выгоду для своей собственности и получить шанс на то, что Ричард поможет ему взять управление всеми землями в свои руки. Оглядываясь же назад, казалось, будто самую большую заинтересованность проявляла Жервез. Возможно, Жервез хотела выдать сестру замуж вторично, чтобы сбросить заботу о ней со своих плеч. Как бы там ни было, определенное заявление по поводу его предложения Сибель, несомненно, прояснило бы ситуацию. Если бы Мари хотела замуж, она бы охладела к нему.

– Я бы предложил себя, – сказал Уолтер, – да только очень скоро я свяжу себя брачными узами, а они превращают некоторых мужчин в довольно скучных собеседников.

– Вы женитесь? – Мари была явно шокирована, но очень быстро оправилась и засмеялась. – Это так неожиданно, – лукаво произнесла она. – Вас не связывало такое обещание, когда вы приехали в замок Пемброк, а уезжали вы от нас лишь на несколько дней. Уж не выиграли ли вы себе невесту, подобно дикарю, на поле брани? Или девушку предложил вам Ричард? – Последние слова она произнесла с едкой живостью.

– Нет! – воскликнул Уолтер и тут же вспомнил, как Ричард предостерегал его от женитьбы на Мари.

Этот разговор между Уолтером и Ричардом состоялся не наедине. Неужели Мари узнала о нем? Уолтеру стало не по себе. Как бы Ричард ни отзывался о своей невестке, Уолтер не хотел обидеть ее. При мысли, что он неправильно понял Мари и принял ее заигрывания скорее за обыкновенный флирт, чем за серьезные намерения, на него напала тоска. Самое малое, что он мог сделать, так это взять всю вину на себя и избавить от позора Ричарда. Кроме того, ему не следует причинять Мари новую боль, признавшись, что он все время любил Сибель и просто играл с ней.

– Нет, – повторил Уолтер. – Я давно хотел заключить союз с семьей этой девушки, но из-за политической ситуации не мог сделать предложения раньше. Лишь только сегодня утром мне удалось поговорить с лордом Джеффри и предложить себя в мужья его дочери.

– Быстро же вы пришли к соглашению, – сказала Мари. – Может быть, нас ждет двойная свадьба?

– О нет. – Уолтер едва удержался, чтобы не добавить: «Хотя я бы этого очень хотел». Вместо этого он сказал: – По большей части это были лишь предварительные переговоры. Мне нужно было узнать, приемлемо ли мое предложение вообще. Однако письменного соглашения пока нет. Мы даже не обсуждали условия.

Правда была не полной, но Уолтер, естественно, не собирался признаваться Мари, что право решения оставалось за Сибель. По сути, письменное соглашение не относилось к делу. Стоило сторонам обменяться взаимными обещаниями, как дело было решено и улажено. По мнению Уолтера, письменное соглашение имело своим единственным предназначением олицетворять закон – на случай, если в будущем кто-либо со стороны станет претендовать на владение собственностью детей или внуков. В подобном случае письменное соглашение, спрятанное в надежных сундуках Роузлинда, Голдклиффа и Церкви, подтвердило бы название и расположение земель. В отношении себя, лорда Джеффри и Сибель Уолтер больше не сомневался, что соглашение осталось лишь скрепить поцелуями дружбы.