Роберта Джеллис - Сладкая месть

– Я уже дважды разъединяла их сегодня. Похоже, бесполезно это сделать снова, – сказала она.

– Но зачем ты это делала? – спросил немало удивленный Джеффри. – Я бесконечно рад, что им представляется возможность побыть вместе в этой праздничной атмосфере. Если Уолтер склонен к выпивке или диким выходкам, это проявится, и Сибель откажется от него. Более того, здесь ведь столько народу, хотя я не сомневаюсь, что Уолтер не поступит с ней бесчестно, даже если бы и хотел этого. Чего ты боишься, любовь моя?

Затем, согласно па танца, их разъединили, и Джоанне представилась возможность подумать прежде, чем ответить. По правде говоря, она и сама не знала, чего боялась, хотя определенно не того, что Уолтер соблазнит ее дочь на плотский грех. Да и не считала она его склонным к выпивке или безумию больше любого другого нормального мужчины. В сущности, она боялась того, что Уолтер сможет ловко управлять Сибель.

Джоанна чувствовала, что Уолтер играет с Сибель, как кот с рыбкой, и это не нравилось ей. Он очень быстро заметил, что печальные любовные воздыхания лишь веселили Сибель, и, намеренно стараясь смешить ее, смотрел на нее глазами томящегося от любви теленка, одновременно кружа ей голову. К тому же Джоанна видела Уолтера с Мари де ле Морес. Она не пыталась узнать, что там между ними происходило, но не сомневалась, что они заигрывали. Вполне возможно, что это не имело никакого значения; Уолтер скучал и, возможно, просто коротал время, но Джоанне это не понравилось.

И хотя Джоанна была до некоторой степени справедлива в отношении интереса, который проявлял Уолтер к Мари, она наделила его такой чрезмерной хитростью, на какую он просто не был способен в своих отношениях с Сибель. Да, найдя Уолтера довольно привлекательным и подталкиваемая к нему всеми, кого она любила и уважала, кому доверяла, Сибель позволила себе все глубже и глубже погружаться в омут любви, как того боялась ее мать, но то же самое происходило и с Уолтером. Правдой было и то, что он, ухаживая за Сибель, совершал лишь безошибочные ходы, но это скорее являлось результатом его отзывчивости по отношению к Сибель, нежели следствием прошлой ловкости в общении с женщинами.

Подмеченный Джоанной напряженный разговор между Сибель и Уолтером начался достаточно прозаично: Уолтер задавал вопросы об охоте, а Сибель оживленно описывала травлю и уничтожение дичи. Затем она, естественно, поинтересовалась, чем он занимался все утро.

– Скучал по вас, – ответил Уолтер.

– Считайте, что отплатили мне по заслугам, – засмеялась Сибель. – А теперь расскажите мне, чем вы действительно занимались.

Уолтер был немного смущен, снова спрашивая себя, уж не узнала ли Сибель о его разговоре с Мари. В целях обороны он решил оставить комплименты и рассказать ей о задании, которое дал ему принц Ллевелин.

– Это немного странно, – заметила Сибель, мгновенно задумавшись. – Я считала, что во время войны валлийцам свойственно жить за счет доходов с земли.

Уолтер прищурился. Он ждал недовольной гримасы и замечания по поводу того, каким скучным делом ему пришлось заниматься. Реакция Сибель вызвала необходимость перестроить ход мыслей, которые он выносил в начале разговора, и попутно с этим породила сильное чувство комфорта и удовлетворения. Здесь не нужно было гоняться за красивыми словами. С Сибель можно было беседовать на тему, которая его действительно интересовала. Он полностью сосредоточился на том, что она сказала.

– Вы правы, – согласился он. – Я не подумал об этом. Возможно, мои расчеты понадобились Ричарду. Нет, это исключено. Ричард и сам мог с этим справиться. – И он, не задумываясь, спросил: – А не мог ли предложить это ваш отец или дед, чтобы устроить мне проверку? – Стоило ему так сказать, как он тотчас же пришел в замешательство, хотя Сибель, по всей видимости, не обиделась.

– Думаю, что такое возможно, – ответила она, – но дедушка никогда не хитрит, и, честно говоря, мне кажется, что в вашем случае папа бы сам вас обо всем спросил. Я знаю, что вы очень симпатичны ему. Нет, вот что я думаю. Конечно, лорд Пемброк будет всячески возражать против опустошительных набегов валлийцев. Бьюсь об заклад, что принц Ллевелин хотел выяснить, на что он может рассчитывать, чтобы удержать своих людей от грабежа.

– Вот старый лис! – воскликнул Уолтер, поскольку вывод Сибель прозвучал весьма правдоподобно. – Черт с ним! Надеюсь, я не был слишком щедр в своих расчетах.

– Не думаю, что это очень важно, – заметила Сибель. – Мне кажется, что ваших предложений было бы недостаточно. По-моему, принц Ллевелин намерен запросить очень много. Я не сомневаюсь, что ему по душе грабительские набеги. В конце концов, они приносят не только провизию.

– По правде говоря, – сказал Уолтер, – кое-где набеги вполне отвечают моим целям. Если валлийцы будут опустошать земли по мере приближения к Рыцарской Башне, сэр Гериберт, кастелян моего покойного брата, скорее всего сдаст крепость.

Сибель нахмурилась.

– Вы думаете, это лучший план? Если этот Гериберт незамедлительно сдастся, под каким же тогда предлогом вы устраните его от управления замком? По-видимому, вы раньше не требовали того, что вам причитается. Вы уверены, что он заслужил такую кару? А если и так, вы ручаетесь, что он не вернется и не наделает бед, как только вы уедете? Тамошние люди, должно быть, привыкли повиноваться Гериберту. А как насчет воинов, которые находятся сейчас в Рыцарской Башне? Они наверняка являются людьми Гериберта. У вас есть, кем их заменить?

– Я как раз думаю над всеми этими вопросами, – сказал Уолтер, хотя хватка Сибель просто поразила его. – Я считаю, что для начала мне нужно потребовать должного.

– Я тоже так думаю, – одобрительно согласилась Сибель. – Не желаете ли, чтобы я написала за вас письмо? Одной здоровой рукой писать очень трудно.

Уолтер снова удивился, хотя на этот раз его удивление длилось недолго. Способность читать и писать не была свойственна женщинам, чьи обязанности в детских комнатах, ткацких помещениях, кладовых и на кухне едва ли требовали знания латинской или даже французской прозы. Но как только эта мысль посетила Уолтера, он вспомнил слова Джеффри. Сибель едва ли станет задерживаться в детских или кладовых помещениях, если ей придется управлять своими землями.

– Не думаю, что я стану писать, – медленно сказал он. – Поскольку в течение нескольких недель в ратном деле от меня не будет никакой пользы, лучшее, что я могу сделать для ускорения планов Ричарда, это – подчинить его целям Рыцарскую Башню. Думаю, я отправлюсь туда лично.

– Нет! – воскликнула Сибель. – Нет. Это опрометчиво. Это...

Она не решилась закончить фразу. Ее приучили никогда не говорить мужчине об опасности, по крайней мере, об опасности, угрожавшей ему лично. Однако было поздно. Хотя она и не закончила фразу, было вполне ясно, что Сибель хотела сказать. Но Уолтер был скорее заинтересован в свидетельстве ее переживаний за него, чем в признаках недоверия его способности защитить себя.