Роберта Джеллис - Сладкая месть

Следовательно, все единодушно повернули на юг и направились вдоль ручья. Продвигались очень медленно, ибо вдоль берега густо росли кусты и деревья. Когда это было возможно, они не удалялись от берега, но попадались такие места, где ручей бежал между отвесными скалами. Тогда им приходилось пробираться по воде, и лошади топтались на месте и спотыкались о непостоянное, каменистое дно. Более того, ручей становился все мельче и мельче, а местность все сильнее приближалась к горной.

– Боюсь, что я сделал скверный выбор, – сказал Уолтер Сибель. Они нашли небольшую, ровную поляну и спешились, чтобы дать лошадям отдых.

– Напротив, – весело ответила она, хотя притоптывала ногами и кусала руки, чтобы согреть суставы. – Мы должны преодолеть горный хребет, коль уж захотели продвигаться на юг. Я думаю, с этого места нам придется вести лошадей, но, с другой стороны, тут очень часто попадаются стремнины, спускающиеся вниз.

Уолтер знал это, но хотел предоставить Сибель возможность выговориться, чтобы избавить ее от страха, неудобств и разочарования. Он с удивлением смотрел на ее лицо, обращенное к нему. В нем не было ни страха, ни нетерпеливости. Глаза были ясными, губы слегка приоткрыты и подернуты улыбкой. Со смешанным чувством раздражения и радости Уолтер осознал, что Сибель всем сердцем радовалась своей выдержке.

Он послал одного человека вверх по ручью, чтобы тот изучил местность, и по одному в восточном и западном направлении. Последние двое вернулись раньше, сообщив, что ни в том, ни в другом направлении лошади не пройдут. Вдоль ручья животные пока еще могли пробираться, поэтому путники направились по этому пути, надеясь, что им не придется в конечном счете поворачивать назад, потратив столько времени впустую. Теперь, когда они все шли пешком, Уолтер назначил раненых вести несколько лошадей таким образом, чтобы другие прикрывали их слева и справа.

Надежда найти проход едва не умерла, когда они увидели впереди отвесный утес, где, по всей вероятности, сквозь скалистую породу пробивались родники, питавшие ручей, вдоль которого они двигались. Однако человек, который вел разведку в восточном направлении, крикнул, что в этом месте имеется склон. Насколько далеко он простирался и заканчивался ли в дальнейшем крутым спуском, они не знали, но им представился случай, и они ухватились за него. Только сам дьявол мог заставить лошадей тронуться по этому пути. Животные не хотели взбираться вверх и, хотя им нравилось это не больше, предпочли бы спускаться по крутому спуску, поэтому приходилось прилагать все усилия, чтобы они не шарахались в стороны. Ноги лошадей не приспособлены к последовательному подъему по горным кряжам. Для того чтобы продвинуться на один шаг вперед, приходилось вести коней на три шага под углом вверх, а затем на три шага под углом вниз.

Люди заговорили по-английски на такую тему, что Уолтер поднял брови. Он не остановил их, понимая, что им необходима хоть какая-то отдушина, и полагая, что, несмотря на знание английского, Сибель не поймет их. Однако его ждало обратное, когда Сибель хихикнула, а затем во время привала попросила одного из мужчин повторить фразу. Тостиг протестующе воскликнул, а мужчина покраснел, поэтому она не стала настаивать, но спросила Уолтера с невинной серьезностью, в человеческих ли силах было то, что она услышала. Подавив желание отругать ее за то, что ей понятен такой язык, а с другой стороны, едва сдерживая глупый смех, Уолтер ответил со всем достоинством, на которое был способен, что ему это неизвестно, поскольку сам он подобного никогда не испытывал.

Однако спустя несколько минут после того, как они снова тронулись в путь, Уолтер сам пробурчал что-то близкое к ругательству, когда понял, что впереди нет деревьев. Но самое худшее их ждало впереди. Когда они добрались до края склона, то обнаружили там не крутой спуск, а каменистую осыпь. В самой верхней точке большая часть горы разрушилась и обвалилась; земля и камни осыпались вниз, низвергнув с собой деревья и слой почвы, оставив лишь узкую полоску нетвердой, ненадежной земли. Это была не столько беда, сколько серьезная остановка. Лошади никогда бы не преодолели это препятствие. Уолтер вздохнул. Что же, кругом росло множество деревьев, и у них имелось достаточное количество боевых топоров, которые могли служить не только оружием.

Ушел не один час на то, чтобы преодолеть, наконец, земляное препятствие, хотя потерь не удалось избежать. Двое скатились вниз и получили множество синяков и ушибов, один сломал ногу. Сибель вправила кость и наложила шину, но, естественно, им предстояло нести раненого в носилках, сооруженных из ветвей и одеяла, до тех пор, пока они не доберутся до достаточно ровной местности, чтобы он мог ехать в седле, вставив в стремя здоровую ногу. А это означало, что остальным людям предстояло вести по взгорьям троих дополнительных лошадей. Но и подобия жалоб не было слышно; все невероятно боялись, что любой звук может обрушить мост.

Один смельчак (а это был тот самый человек, который не захотел повторить Сибель сказанную им фразу) добровольно вызвался первым опробовать это сооружение. Затем Сибель заявила, что теперь пойдет она. Уолтер начал было возражать, но она покачала головой.

– Сейчас самый безопасный момент, – спокойно ответила она, – пока еще неоднократная переправа не ослабила мост. Моя кобыла и я весим гораздо меньше, чем конь и человек, которые переправились первыми. Вы же должны последовать за мной, милорд. Пообещайте мне это, пока я не отправилась. Боже сохрани, чтобы кто-нибудь упал, но, если такому суждено произойти, пусть это случится не с вами.

Уолтер улыбнулся.

– Я люблю вас, – сказал он. – В мире нет женщины, равной вам. Идите же. Я последую за вами.

Сибель без труда переправилась через мост, тихо успокаивая свою кобылу, чуть ли не уговаривая ее переставлять ноги. Но за ней последовал не Уолтер, а двое воинов, которые несли в носилках третьего, сломавшего ногу. Все они что-то бормотали про себя, но на этот раз это были молитвы, а не богохульства. Сибель прикусила губу. Она опять забыла об изворотливости Уолтера. Он пообещал ей, что последует за ней, но не сказал, когда. Сибель все понимала. Трое подвергались большому риску, но все же все они вместе весили меньше, чем Уолтер и его конь. После них Уолтер повел через мост Бью.

На середине жеребец, принялся топтаться на месте. Мост заскрипел, и каменный щебень покатился вниз по склону. Сибель закрыла глаза и начала молиться. Она слышала, как Уолтер решительным, но тихим голосом принялся бранить Бью за глупость. Мост снова заскрипел, и до Сибель донесся шум стремительно скатывающейся вниз гальки. Молитва тотчас же вылетела из ее головы; в ужасе она не могла припомнить слова, которые повторяла тысячи и тысячи раз. Вдруг ее подбородок кто-то приподнял, а на губах запечатлелся поцелуй, и она услышала смех Уолтера.