Инесса Иванова - Луна моего сердца

Мужчина отстранился, с моих губ слетел стон разочарования. Я понимала, что Рэв вовсе не отвергает меня, но он специально раздевался медленно, сводя с ума. Я кусала губы от бесконечно длившегося ожидания и решила наказать Рэва за него:

— Если вы отдадите меня замуж, то я не разрешу никому, кроме супруга, касаться меня, — произнесла я, глядя ему в лицо. В моих словах не было вызова, просто утверждение истины.

— Ты моя собственность, — улыбнулся Рэв и произнёс фразу почти ласково. Потом лёг сверху и резко вошёл в меня.

Голова закружилась, в горле застрял крик, тело раскрылось навстречу мужчине, который тут же принялся быстро двигаться внутри меня, наращивая темп и заставляя при каждом глубоком проникновении стонать и подаваться навстречу, крепко обхватив его ягодицы бёдрами.

В глазах потемнело, я металась и ничего не видела вокруг. Весь мир для меня сузился до размеров комнаты, где происходило наше соитие, с каждым движением Рэва становившееся всё более грубым. Я впилась в его грудь ногтями, оставляя полоски следов на коже, выгибалась дугой, кусала губы в кровь и продолжала кричать, чтобы он не останавливался.

Наши тела покрылись потом, воздух вокруг сделался плотным. Рэв опустился на меня, продолжая грубо и методично трахать, но мне нравилась эта звериная страсть самца к своей самке. Более того, я чувствовала её отголосок в своей груди. Даже в такой грубости было что-то естественное и единственно верное.

Кончили мы почти одновременно. Горячее семя в несколько толчков заполнило меня, в знак благодарности я прижалась к Рэву, слушая биение его сердца и наше сбивчивое дыхание.

Хозяин вытянулся рядом и привлёк меня к себе. Так мы и пролежали, прижавшись друг к другу. Слова были излишни. Я кожей спины ощущала стук его сердца, Рэв кончиками пальцев гладил меня по животу, груди и плечам, словно дразнил и будил улёгшуюся страсть.

Я боялась того момента, когда он встанет и молча уйдёт: сосредоточенный, отстранённый и холодный, бросив напоследок, что это больше не повторится. И моё тело снова оденется в холод, а всё что останется после того, как за Рэвом закроется дверь — надежда.

Я решила не заговаривать первой, не унижаться. Знать бы ещё, как оттолкнуть его в следующий раз?

— Тебе было больно? — спросил хозяин, так крепко прижав к себе, что бедро с меткой на нём обдало жаром.

— Нет.

— Ты меня напугала, — продолжил он после непродолжительной паузы. Я понимала, что Рэв говорит о моей горячке, и от его слов была готова снова запылать: значит, я небезразлична оборотню.

— Я думала, вы хотите меня отравить.

— Какая ты ещё всё-таки наивная, — усмехнулся Рэв, и поцеловав в шею, затих, так и не выпустив из объятий.

Вскоре послышалось его мерное дыхание. Высвободиться так, чтобы не разбудить его, было бы сложно, да я и не хотела покидать тесные объятия. Закрыв глаза, сделала пару глубоких вдохов и выдохов и улыбнулась.

Дело было вовсе не в удовольствии, неиспытанном мной раньше, не в идеалах Ордена, не в планах, которые теперь выглядели глупыми и наивными. Вся соль заключалась во мне. Я снова поймала себя на ощущении, что меняюсь в правильную сторону, что я получила такой шанс, какой большинству не видать за все деньги и связи этого мира.

Мне так и не удалось до конца понять, в чём он состоит и куда приведёт. Метка на бедре, возникшая у нас обоих, означало что-то важное. Может, это дар, а не проклятие?

С этими мыслями я спокойно заснула без сомнений или дурных предчувствий.

Проснулась я на рассвете, словно меня толкнул кто-то невидимый. Ещё не открыв глаза, я уже знала, что лежу в постели одна. Однако шум воды из ванной доказывал, что Рэв не исчез из моей жизни с первыми лучами солнца.

Одиночество дало мне время поразмыслить о своём ближайшем будущем. Метки на телах словно связывали нас невидимой цепью. Мы чувствовали боль и радость друг друга как свои собственные. Меня это совсем не пугало.

Прошлой ночью я уяснила одно: Рэв не собирался отдавать меня другому. Он не был готов отказаться от моих ласк, какими бы неискушёнными они ни были.

— Ты рано проснулась! — вторгся в мои мысли голос хозяина. Я вздрогнула и оглянулась на Рэва. По привычке захотелось натянуть одеяло.

Мой мужчина был в просторных домашних штанах. Я помнила, что он пришёл ко мне в уличной одежде. Неужели, переоделся утром и снова вернулся, чтоб принять у меня душ?

Я взглядом поискала какую-то одежду, чтобы нацепить её. Говорить с полуодетым мужчиной, когда ты обнажена, а с кожи не смыт запах соития и семени, было некомфортно.

— Мне нравится, когда ты неодета, — усмехнулся Рэв, кинув полотенце на кресло. Сам же развалился в соседнем и по-хозяйски посмотрел вокруг. — Я думаю, ты поняла, что лезть в мои бумаги больше не стоит?

И уставился на меня. В глазах мелькнул жёлтый отблеск.

Я кивнула и присела в постели.

— Я хочу помыться, — сказала я, видя, что он не собирается нарушать молчание.

— Сначала нам надо поговорить.

Я бросила взгляд на смятое покрывало на другом конце кровати.

— Нет, — твёрдо сказал Рэв, игнорируя моё смущение. Леди моего круга не пристало быть полностью обнажённой даже в постели — это правило, которое мне вдалбливали с младых ногтей. Волкодлаки же не стеснялись собственного тела, считая его всего лишь одной из жизненных форм, в которой оборотни проводили большую часть жизни.

— Хочу быть честным с тобой: я собирался жениться, это правда, — начал хозяин, не сводя с меня твёрдого взгляда. — Скажу больше, возможно, так и будет. Если не в скором времени, так в дальнейшем. Я пока не готов смириться с бездетностью. А для этого мне нужна женщина моего вида.

— Ясмина говорила, что мы и нужны вам для деторождения, — робко сказала я, почувствовав, как запылали щёки. — Нужен какой-то обряд…

— А то я без тебя не знаю, что нужно, — прервал меня Рэв, и, поднявшись, отошёл к окну, встав спиной ко мне. — Проблема в том, что женщины вашего рода плохо переносят беременность и роды. Умирают далеко не все и даже не половина, но многие. Поэтому дань ежегодна.

— За кого же вы хотите отдать меня замуж? — спросила я, отвернувшись.

— Перестань кокетничать! — оборвал меня Рэв. — Ты прекрасно понимаешь, что теперь я не смогу этого сделать. И не смей спрашивать, почему, договорились?

Он повернулся и подошёл, смотря сверху вниз. Я снова кивнула, спокойно выдержав взгляд. Главное, что меня не собираются передаривать, а дальше я уж как-нибудь разберусь.

— Можешь идти. А у меня есть и более важные дела, — произнёс Рэв, предложив руку. Я встала, опершись на неё, и, не говоря ни слова, скрылась за дверью ванной.

Встав под душ, я смогла всё обдумать. Условия, выдвинутые оборотнем, были бы оскорбительны, если б речь шла о любви. Но то, что мы испытывали друг к другу, вряд ли можно так называть. Животная страсть — более подходящее слово.