Инесса Иванова - Луна моего сердца

Метка на бедре снова потеплела. Я уже не понимала, моё ли это желание или его, но я хотела, чтобы он распахнул дверь и вновь взял меня. Грубо, нежно или как пожелает. Потому что наши мысли со дня первой ночи странным образом совпадали.

Пока я думала, вода в баке иссякла и душ замолчал. Я пожалела, что так бездарно потратила драгоценную жидкость и толком даже не намылилась.

Но в следующую минуту всё изменилось. Дверь распахнулась, на пороге возник Рэв. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга, пока он не сделал шаг навстречу. Я угадывала, что он хочет по его взгляду с жёлтыми отблесками и по тому, как вела себя метка на бедре.

Был и более простой способ: достаточно опустить глаза чуть ниже живота. Трепеща от одной мысли о том, как его член будет двигаться во мне, я всё же стеснялась смотреть на мужское достоинство, а тем более потрогать его.

И снова я схватилась за полотенце, лежащее рядом, на тумбе. Отвлёкшись на минуту, я поняла, что сделала это зря.

Меня выдернули из ванны, и развернули спиной, заставив прогнуться и опереться руками о металлический край. Кожа покрылась мурашками, мокрые пряди волос прилипли к плечам и падали на лицо.

Но вскоре стало тепло. Член Рэва коснулся моих бёдер, словно дразнил. Твёрдый, он будил во мне жар, заставляющий отринуть всякий стыд.

— Пожалуйста, — простонала я в нетерпении. Хотелось вновь ощутить мужчину внутри, подарить себе минуты блаженства, с которыми не могло сравниться ни что другое.

Но хозяин медлил, поглаживая меня по спине, похлопывая по ягодицам, словно породистую лошадь. Он коснулся моего лона, готового принять его, и сладкая пытка продолжилась. Вместо члена он вставил в меня пальцы и принялся двигать ими так сильно, что боль смешалась с удовольствием. Я уже не могла понять, где начинается одно и кончается другое. После того, как пелена перед глазами начала рассеиваться, я обнаружила, что сама двигаюсь в быстром темпе, насаживаясь на его пальцы.

И этого было мало, недостаточно. Опасаясь, что он оставит меня неудовлетворённой, я нагнулась, просунув руку между ног, и погладила его там, где раньше никогда бы не посмела. Рэв вздрогнул, но я продолжала нежно гладить кожаный мешочек, покрытый волосами. Мои стоны становились похожими на крики, когда хозяин перестал терзать моё лоно пальцами.

Пустота внутри, там, где должен быть Он, несла разочарование, однако через мгновение я почувствовала, как крупная головка прикоснулась к лону. Рэв, не торопясь, входил в меня, придерживая за талию и не позволяя двигаться ему навстречу.

Даже когда он упёрся в мои ягодицы, то сохранял неторопливый темп, словно хотел помучить или наказать. Всё, что оставалось — терпеть и покорно следовать за его ритмом, не выражая словом или звуком своего нетерпения.

Я закрыла глаза и, когда он в очередной раз полностью вошёл в меня, крепко сжала мышцы внутри. Ведомая шестым чувством или древним женским инстинктом, я поняла, что нахожусь на правильном пути. Сжавшись снова и снова, я вернула себе власть над его телом. Ритм нарастал, хватка ослабла, хозяин позволил мне двигаться навстречу так быстро, как я хочу.

Тесный мир ванной комнаты наполнился шлепками его ядер о ягодицы и моими стонами, смешивающимися с частым дыханием мужчины. Сжавшись настолько, насколько смогла, я с удовлетворением почувствовала, как меня снова заполняет его семя. Это был малый, но всё же триумф моего женского естества над его планами.

Рэв быстро вышел из меня и почти нежно ущипнул за ягодицу.

— Ты приятно удивляешь меня, — самодовольно сказал он и, схватив за руку, увлёк за собой под душ.

— Воды надолго не хватит, — сказала я, когда первые холодные капли упали на плечи. — Я потратила её с утра.

— Главное, что она есть сейчас.

Рэв обнял меня и, заглянув в глаза, поцеловал в лоб. Я крепче прижалась к нему, вода стала тёплой, на душе сделалось хорошо и спокойно, словно никакие бури не грозили нашим отношениям. Я впервые поймала себя на мысли, что благодарю Тёмных Богов своих предков за то, что они подарили мне иную судьбу, нежели сёстрам и подругам детства. И неважно, какие испытания ждут впереди.

Улицы и центральная площадь оделись в зелёные фонари и гирлянды. Город стал напоминать мрачного фокусника, без приглашения явившегося в поселение к оробевшим жителям на местную свадьбу.

И без того суровая, теперь столица выглядела так, будто её вместе со всеми жителями таинственным образом переместили из другого мира. На оживлённых мостовых не раздавались весёлые возгласы, в толпе не встречались подвыпившие гуляки и компании молодёжи, горланящие непристойные песни.

Волкодлаки были торжественно спокойны, на их скуластых лицах светилась затаённая радость.

— Обновление цикла, — объясняла мне Боана. — Для многих из местных зачатые сегодня дети, не узнающие своих отцов, будут символом надежды на укрепление всего вида.

— А откуда известно, что дети родятся крепкими и здоровыми? — спросила я, глядя в зеркало на своё отражение. Экономка заканчивала вплетать в мои распущенные волосы лозу дикого винограда — символа культа Плодородия.

— Лазари знают своё дело, — последовал короткий ответ. — Да и подготовка тоже имеет значение. Отвары, растирки и мази, усиливающие влечение и способность к зачатию.

— Та же магия…

— Нет. Скорее знания, — пояснила Боана. — Ну вот и всё. Прислать горничную помочь вам одеться?

Я вздрогнула, что не укрылось от проницательного взгляда Боаны:

— Что с вами? — спросила она, поджав губы.

— Так. Нервничаю.

— С чего бы?

— Мне не нравится Сильвия. Я боюсь её.

Разговор снова стал напоминать допрос. Связная Ордена рассказала мне о том, что стоявшая передо мной женщина служила жрицей в храме Благочестивых Богинь, но была замечена в блуде, и когда всё вышло наружу, сбежала с любовником к Волкодлакам.

Это объясняло отсутствие у пары детей: при посвящении в жрицы девочка проходила ритуал, отсекающий раз и навсегда её способность к зачатию. Может поэтому, она так стремилась найти для хозяина женщину, способную вынашивать и производить на свет потомство?

Эта идея в глубине души тоже мне нравилась: привязать к себе Рэва с помощью общего ребёнка. Каждый раз, когда оборотень изливал в меня семя, разбуженное тело с радостью принимало главный дар, способный дать женщине её мужчина. Оно не понимало и не хотело знать, что беременности не будет. По крайней мере, пока.

Однако наступало время разума, и я чётко осознавала, что будущего у нас с хозяином нет. В любом случае он либо оттолкнёт меня, когда откроет правду, либо я стану причиной его падения.

— Вы всегда такая молчаливая, Леонтина, — продолжила Боана. — Хотелось бы мне знать, о чём вы всё время думаете…