Карен Линч - Воин (ЛП)

— Я говорил ей, что слишком рано, но ты же знаешь, какой она становится, когда хочет поговорить со своим сыном.

— Михаил, угомонись! — она пнула его плечом, а затем послала мне строгий взгляд. — Может, если бы мой сын приезжал навестить меня чаще, чем раз в год, я бы не скучала по нему так сильно. Или может если бы я знала, что он наконец-то готов остепениться и подарить мне внуков...

Мой родитель рассмеялся, и я понял, какой у меня вероятней всего был вид. Я потер подбородок, который требовалось побрить, и попытался не думать о том, какой станет мама, когда выяснит о Саре.

— Тристан рассказал нам о ситуации, с которой ты сейчас разбираешься, — сказал родитель, придя мне во спасение. — Не проще ли будет уговорить девочку поехать в Весторн.

Я усмехнулся.

— Поверь мне, проще сразиться с десятком вампиров, чем убедить Сару что-либо сделать. Она не особо высокого мнения о нас.

Я рассказал им о том, как Мадлен бросила Сару и о том, что её отец был убит вампирами.

— Бедная девочка, — глаза матери засверкали от слёз. — Наверняка, она должна сейчас понимать, что ей слишком опасно быть там.

Я покачал головой.

— Она живёт в сердце территории оборотней, и она близка со стаей. Она считает, что они защитят её, и я не могу урезонить её.

Мой родитель рассмеялся.

— Кто-то кем ты не можешь командовать? Я должен познакомиться с этой девочкой.

— Женщина с иммунитетом к очарованию моего сына? Невозможно, — вступила в разговор мама.

Я хмуро посмотрел на них двоих.

— Смейтесь-смейтесь.

— Прости, Николас, — губы моей мамы изогнулись в улыбке, и она плотно их сжала. — Чем мы можем тебе помочь?

— Ничем, — я подумал о вчерашней самоличной отлучке Сары, и я разочарованно вздохнул. — Если только вы не можете подсказать мне, как разговаривать с кем-то, кто полностью игнорирует собственную безопасность. Несколько дней назад на неё напала стая крокотт, а вчера она ускользнула, когда Крис присматривал за ней, и отправилась делать одному лишь богу известно что. Она отказалась рассказать мне куда ходила, и разозлилась на меня, когда я уличил её в этом. Как я должен защищать её, если она не желает слушаться меня?

Мои родители обменялись взглядами, и моя мама одарила меня снисходительной улыбкой.

— Я думаю, сынок, что ты позабыл каково это быть молодым и безрассудным.

— И бросать вызов авторитетам, — добавил родитель.

— Я может и нарушил несколько правил, но я...

Их смех наполнил мой гостиничный номер, и только две минуты спустя кто-то из них смог успокоиться и заговорить. Мама вытерла глаза и откинулась на спинку кресла.

— Мой дорогой мальчик, нет такого правила, которое ты не нарушил ко времени как достиг зрелости.

— Я не был настолько плохим.

— Серьёзно? — она изогнула бровь. — Как много раз ты сбегал из дома, чтобы посмотреть за тренировкой воинов, после того как я запретила это? Как часто ты калечил себя, играя с мечами папы, несмотря на то, что тебя предостерегали от этого? Мы использовали больше пасты-гунна, чем пять воинских подразделений вместе взятых.

— Я хотел быть воином. Что в этом плохого?

— Тебе было десять, слишком юн для воина, — мой родитель слегка подтолкнул локтем маму. — Ирина, сколько лет было нашему сыну в тот день, когда он решил, что готов присоединиться к воинам в патруле?

Её глаза засверкали смехом.

— Тринадцать.

Я хорошо помнил тот день. Я так сильно хотел стать таким воином, какими были мои родители, и я проводил каждый всевозможный час с воинами, наблюдая за их тренировками и слушая их истории про охоту. Я начал работать с ножами, когда мне было десять, за годы до того, как началась моя официальная подготовка, и ко времени как мне было двенадцать, я уже мастерски владел большинством используемым воинами оружием.

Истории воинов о мире увлекали меня. Я никогда не был за стенами нашего бастиона, и я страстно мечтал о дне, когда смогу выйти и увидеть мир. Я начал проситься в патруль, как только достаточно ловко научился ездить на лошади и держать меч в то же самое время, но воины говорили мне, что я не готов. Я знал лучше — или считал, что знаю.

В один из дней я спрятался внутри тележки с провизией, которая направлялась в изолированную деревню, пострадавшую от чрезвычайно суровой зимы. Дорога до деревни заняла три часа, и ко времени как мы достигли её, всё моё тело изнывало болью от тесноты в телеге. По приглушенным голосам воинов я понял, что что-то было не так, и я выбрался наружу и увидел крестьян, собравшихся вокруг семи тел, лежавших на деревенской площади. Два вампира напали ночью и убили шесть людей, прежде чем лучник сумел убить одного из вампиров. Другой скрылся.

Мы помогли жителям деревни похоронить погибших и остались на ночь с ними. Воины пришли в ярость, когда обнаружили, что я тайком проник на миссию, и они сделали мне строгий выговор. Но это ни шло ни в какое сравнение с нагоняем, который я получил от родителей, когда на следующий день вернулся домой.

Неделями мне снились тела, лежавшие на окровавленном снегу. Встреча лицом к лицу с тем, что вампир может сделать, зажгла огонь во мне, и я начал тренироваться с новой силой. Когда я вступил в тренировочную воинскую программу в возрасте шестнадцати лет, я мог взять верх вчистую над самыми опытными бойцами с мечом.

— В то время о твоих проделках много говорили, — нежно рассмеялась мама, положив руку на плечо родителя.

Он улыбнулся и, подняв руку, положил её поверх её ладони.

— У тебя всегда было доброе сердце, Николас, и ты был необузданным в своих мечтах, но ты не любил, когда тебе говорили, как поступать. И ты всегда готов был выйти в мир, считая, что сможешь справиться с чем угодно. Помни об этом в следующий раз, когда твоя сирота бросит тебе вызов. Может быть у вас гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Тихий стук прозвучал на их конце линии, и мама пошла открыть дверь. Она вернулась с печальной улыбкой на губах.

— Мне надо идти. У меня новый помёт вирлаков, и никто другой здесь не справится с ними. Их надо кормить шесть раз на дню иначе с ними становится очень сложно.

"Сложно" было мягким словом, чтобы описать раздражительных бестий. Вирлаки походили на помесь между медоедом и саблезубым тигром, и они были такими же злыднями. Они всегда рождались пометом из четырёх особей, и они телепатически общались со своими однопомётниками. Они были быстрыми, смертоносными и территориальными, и если их правильно выдрессировать, из них получались отличные охранные животные. Моя мать выращивала и дрессировала их сколько я себя помнил, и её вирлаки были высоко востребованы другими бастионами Европы и Азии.

Она послала мне воздушный поцелуй.

— Люблю тебя. Отдохни немного, так у тебя хватит сил держаться наравне со своей подопечной.