Карен Линч - Воин (ЛП)

Этой ночью произошло второе нападение вампиров близ университета, но оно было сорвано двумя оборотнями, которые убили вампира. Верный своему слову, Максвелл заставил своих волков прислать нам фото мёртвого вампира. Его лицо уцелело в достаточной мере, чтобы понять, что это был не Эли.

Той же самой ночью, мы с Эриком уничтожили трёх молодых вампиров, которых мы загнали в угол за ночным клубом. Они были не больше нескольких недель отроду. Когда они сказали, что не знают кто такой Эли, от страха они и пискнуть не могли, не говоря уже о том, чтобы солгать нам.

Мы убивали вампиров, но нигде не было признаков Эли и это чертовски меня расстраивало. Мои инстинкты говорили мне, что ублюдок всё ещё был здесь, и он что-то замышлял. Я уже раньше видел вампиров, зацикленных на жертве, но зачем ему рисковать жизнью, оставаясь здесь, когда в городе так много охотников? Я не успокоюсь, пока не вонжу клинок в сердце его демона.

Я пребывал в дурном настроении, когда, наконец, покинул Портленд в среду после обеда и направился в Нью-Гастингс. Я не понимал насколько был на взводе, пока не подъехал ближе к маленькому городку и напряжение начало покидать моё тело. Меня до сих пор изумляло, насколько сильнее стала связь буквально в течение нескольких недель, и как я мог по кому-то скучать всего лишь после трёх дней порознь.

Это также тревожило меня. Как воин я не имел много слабостей, но Сара сделала меня уязвимым с неожиданной для себя стороны. Мои чувства к ней и моя потребность обеспечить ей безопасность были тем, что мог использовать враг. В ту ночь, когда Крис сказал мне, что я должен думать как воин, а не как пара, когда дело касается её, он оказался прав. Эмоции в битве могут сделать тебя неаккуратным и отвлечённым, а это может привести к твоей же гибели.

Я подумал, что моё воображение сыграло со мной дурную шутку, когда я почувствовал Сару на окраине города. Но затем я повернул на изгибе дороге и увидел одинокую фигуру, проезжавшую на велосипеде мимо знака начала городской черты. Что, чёрт возьми, она делала здесь одна, а именно после нападения, что было всего несколько ночей назад? Где был Крис? И оборотни, которые поклялись присматривать за ней?

Я не стал давить на газ и держался позади неё все три последующие мили до её дома на набережной. Она знала, что я был сзади, но она ни разу не обернулась, и не изменила свою скорость. Я не знал, было ли это из-за её доверия ко мне или потому что она считала, что была в безопасности при свете дня.

Я увидел, как напряглись её плечи, когда мы достигли набережной, и я понял, что она попытается ускользнуть внутрь прежде, чем я смогу посмотреть ей в лицо. Не упуская её из виду, я проехал вперёд и припарковал мотоцикл перед её домом. Я стоял на углу дома и пытался обуздать свой гнев, когда она подъехала. Увидев её, мы с моим Мори успокоились; но мои опасения из-за её пренебрежений своей собственной безопасности не поубавились.

Я и шанса не дал ей заговорить, когда подошёл к ней.

— Ты ничего не уяснила с той ночи? Ты пытаешься загнать себя в могилу?

— Конечно же, нет, — возразила она, несмотря на промелькнувший в её глазах страх, когда она соскочила с велосипеда и покатила его в сторону здания.

— Нет? — я ненавидел свой суровый тон, но был слишком взвинчен после последних дней, чтобы смягчить его. — Ты не хочешь рассказать мне, куда тебе надо было улизнуть, что было такого важного?

— Нет.

Она перенесла вес с одной ноги на другую. Она что-то скрывала.

— На несколько миль к югу от города нет ничего, кроме леса. Что ты там делала?

И где, чёрт возьми, был Крис? Как мог он дать ей уехать одной?

Она нахмурилась, сведя вместе брови.

— Как ты вообще нашёл меня? Ты поставил один из этих датчиков и на мой велосипед?

— Нет, но может быть и стоит.

Её глаза потемнели от возмущения.

— Нет, не стоит! Я не беззащитна, ты знаешь это и мне не нужно, чтобы вы круглые сутки везде за мной следовали. Я достаточно хорошо сама о себе заботилась до вашего появления.

Я отчасти понимал её злость и раздражение. Я тоже не обрадовался бы, если кто-то вошёл в мою жизнь и попытался ограничить мою свободу всеми возможными способами. Но по большей части меня бесило, что она отказывалась понимать причины этого, и мои слова прозвучали издевательски.

— Да, я вижу, как ты отлично сама справляешься. Я крайне удивлён, как ты прожила так долго.

Она отпрянула.

— Мне жаль, что я такое мытарство для тебя, но никто не просил тебя задерживаться здесь. Ты можешь вернуться к своим воинским делам — охотиться за вампирами или чем ты там вообще занимаешься — и вовсе обо мне забыть.

Я мог почувствовать, как ранили её мои слова, но я мог думать лишь о её безопасности. Когда она попыталась демонстративно пройти мимо меня, я заблокировал ей путь, схватив велосипед так, что она не смогла двигаться. Я подался ближе к ней и меня окружил её запах.

— Если бы я был вампиром, ты бы уже была мертва – или хуже того.

Её тело стало несгибаемым, и я услышал её резкий вдох. Когда она подняла на меня свои глаза, её теплое дыхание приласкало моё горло. На несколько секунд я забыл обо всём, кроме этих нежных губ в нескольких дюймах от моих.

Она отвела взгляд.

— Разве это имеет значение?

Я моргнул, когда её слова пробили чары, которыми она накрыла меня.

— Что?

— В тот день на верфи ты сказал, что вы не можете спасти каждого сироту. Что изменит ещё один?

От намёка, что её жизнь значит так мало, что она была всего лишь работой для меня, у меня стянуло грудь. Если бы она только знала, насколько ценна была её жизнь для меня. Как мне дать ей понять, что я забочусь исключительно об её благополучии и счастье?

Она отпрянула от меня.

— Ты не мог бы отпустить мой велосипед? Нейт скоро вернётся домой, и моя очередь готовить ужин.

— Gospodi! — я ещё сильнее сжал руль, пока не понял, что согну металл. Как ей удавалось заставить меня желать и встряхнуть и поцеловать её в тоже время. — Неужели ты не понимаешь, что ты в опасности? Я понимаю, что ты хочешь верить, что здесь, в окружении друзей-оборотней, ты находишься в безопасности, но кто-то приложил огромные усилия, послав ту стаю крокотт, чтобы найти тебя. Если это вампир, то он не отказался от своей цели.

На этот раз она не смогла скрыть страх, который промелькнул на её лице, и меня пронзила вина за то, что я снова вынудил её бояться.

Я положил ладонь поверх её маленькой ручки.

— Если ты будешь честна сама с собой, то согласишься, что я прав. Я могу защитить тебя, если ты мне это позволишь.

Я ощутил, как она дрожит и увидел неопределённость в её глазах, наряду с несколько иной эмоцией, которую не смог прочитать. Вот только я было подумал, что она собирается признать мою правоту, она отстранилась от меня.