Екатерина Флат - В объятиях врага [litres]

Есть. Я бы хотела больше никогда в тебе не сомневаться. Да и вообще чтобы больше ничто – и никто – не омрачало нашу жизнь.

Но я ответила:

– Особых пожеланий нет. Пока все будущее упирается в свадьбу, а дальше видно станет. – И, поколебавшись, все же наскребла решительности: – Алмир, знаешь, в один из первых дней, когда ты меня сюда привез, я случайно заметила приходившего светловолосого мужчину. Кто это был, если не секрет?

Алмир задумался. Видимо, пытался припомнить, кто и когда приходил. А я изо всех сил пыталась сохранить спокойный вид и не сводила с него пристального взгляда, чтобы не упустить и тени реакции.

– Кажется, понял, о ком ты говоришь. Есть у меня знакомый маг из местной гильдии, он как раз в магии источников отлично разбирается, – ответил как ни в чем не бывало Алмир. – Он приходил тогда, мне нужно было кое-что уточнить о возможной совместимости нашей с тобой магии. Пусть она и относится к виду древней, но все равно ведь не одинакова. А почему ты спросила?

– Просто показался знакомым, – опять пришлось врать. – Так вы только о совместимости магии тогда разговаривали?

Алмир хотя явно удивился, что я этим интересуюсь, но все же ответил:

– Да я подробно разговор весь не помню. О магии я спрашивал его совета, о перспективах унаследования ее потомками, о том, что именно нужно учесть, чтобы не пошло ослабление рода в дальнейшем. Еще о чем-то говорили, уже из памяти выветрилось – видимо, не суть важно. Ну а потом он предупредил, что пропадет пока, какие-то у него проблемы с недругами. В общем-то и все. Правда, я не понимаю, почему тебя это так заинтересовало.

Я пыталась детально вспомнить тот разговор. Дословно не получалось, но там точно прозвучали слова об избавлении от какого-то наследника. Но, может, я и вправду не так что-то поняла? Я же слышала лишь обрывок беседы. Вдруг ее начало все бы прояснило и все предстало бы в совершенно ином свете?

– Ты же знаешь, все о магии источников мне интересно. – Я отвела взгляд.

– Ну хочешь, можем хоть завтра съездить в гильдию магов, сама его обо всем расспросишь?

Я даже обомлела. Алмир предложил это настолько бесхитростно… Разве мог бы он так сказать, если бы речь шла об участнике какого-нибудь злодейского заговора? Ну явно я совершенно зря во всем его подозревала!

– А ты не боишься, что этот твой знакомый выдаст мне все секреты о магии, которые ты мне рассказывать не хочешь? – хитро спросила я.

Алмир не менее хитро улыбнулся:

– А я буду стоять за твоей спиной и незаметно показывать ему кулак, так что уж точно ничего лишнего не ляпнет.

– Ах ты, коварный тип! Опять все у тебя продумано! – засмеявшись, я хотела в шутку его легонько стукнуть по плечу, но он перехватил мою руку, коснулся губами запястья. Так ласково-ласково и одновременно будоражаще…

– Вот уж неправда. Я исключительно милый и даже неотразимый, – приобняв другой рукой меня за талию, Алмир притянул к себе совсем близко. – И если ты сейчас же это не признаешь, то буду красноречиво доказывать.

– Как заманчиво звучит… – Я демонстративно задумалась. – Но давай тогда сойдемся на золотой середине: ты коварный и чуточку милый. А насчет неотразимости… Если только самую малость. И то только за счет так понравившихся мне пуговиц на твоей рубашке.

– Ну все, – Алмир со смехом подхватил меня на руки, – теперь точно не жди пощады! – и вмиг отнес на кровать. – Мое уязвленное самолюбие жаждет мести!

– А подушкой по голове твое самолюбие не жаждет? – засмеялась я.

Но осуществить этот замысел он мне не дал, перехватил за руки и теперь не отпускал. Хитро улыбнулся:

– Нет уж, все, не отпущу, пока не признаешь мою неотразимость.

– Ладно-ладно, я сдаюсь, ты неотразимый, – капитулировала я, счастливо улыбаясь.

И вот ведь странно, совершенно не смущало, что я с ним наедине среди ночи, вдобавок на кровати и в его объятиях. Почему-то и мысли не мелькнуло о приличиях, все казалось вполне естественным. И чувствовала я себя сейчас просто неописуемо счастливой.

– Как-то ты быстро сдалась. Я-то уже начал всевозможные пытки придумывать, а ты… – Улыбающийся Алмир меня по-прежнему не отпускал.

И наши лица были так близко, что, не удержавшись, я коснулась губами его губ. Легко и мимолетно, просто в порыве переполняющего меня сейчас счастья. Но от такой, казалось бы, мелочи Алмир даже в лице переменился, враз посерьезнел. Прошептал, обжигая дыханием:

– Чудесная моя… Любимая…

У меня сердце на миг замерло от этих слов, от неподдельной искренности, прозвучавшей в его голосе. Но я не успела ответить. В следующий миг Алмир вернул поцелуй, только уже вовсе не легкий и совсем не мимолетный.

Его губы завладели моими требовательно, даже жадно, словно после долгой разлуки. Хотя ведь в последнее время и дня не проходило без поцелуев. Стоило нам с Алмиром остаться наедине, он всегда первым делом меня целовал. Нежно, ласково, всегда сдержанно, словно бы существовала некая черта, за которую он не заступал, чтобы вдруг меня не спугнуть своей напористостью. Но сейчас все было иначе.

Дыхание участилось, от разливающегося по телу жара мысли путались. Один-единственный поцелуй словно бы опалил, стал хотя и безумно приятным, но все равно мучительным предвкушением продолжения. Глаза Алмира потемнели. Он прошептал, очерчивая пальцем контур моих чуть припухших от поцелуя губ:

– Ты так и не сказала мне «да», Вилена. Но ведь и «нет» ты тоже не сказала.

По коже и так вовсю бежали мурашки, а от его слов еще больше бросило в жар.

– Просто… Просто мне страшно. – Голос вдруг сам собой сбился на шепот. – Точнее, было страшно. Но я больше не боюсь, – чуть приподнявшись, я коснулась губами его губ.

И словно бы лавина сорвалась… Обжигая поцелуями мою шею, Алмир спускался ниже. В то же время ловко расшнуровывая лиф, он быстро избавил меня от платья, а потом и от нижней кружевной сорочки. Моя одежда полетела на пол, а следом и одежда Алмира. Теперь между нами не осталось преград. Но даже это не вернуло меня с небес на землю. Как ни странно, не было ни страха, ни сомнений, я наслаждалась жаром его тела, откровенными ласками и страстными поцелуями. Пусть у меня совсем не было опыта, но инстинкты брали свое и, главное, я хотела дарить Алмиру не меньшее блаженство, что он дарил мне. Сладостное, но при этом такое ненасытное, с нарастающей жаждой чего-то большего.

– Вилена… – От порывистого шепота меня пробрала дрожь, словно неосязаемая ласка. – Мы еще можем остановиться. Но только сейчас, потом уже будет поздно. Я не хочу, чтобы ты жалела об этом…

– Не пожалею. – Я прильнула к нему еще ближе. Даже с затуманенным от страсти разумом сейчас я была откровенна как никогда в жизни. – Я… я люблю тебя! – Признание сорвалось с губ само собой. – И я хочу принадлежать тебе.