Анна Бобылева - Битва за Орион

— Что ты со мной сделала?

— Я не знаю точно. А что ты чувствуешь?

— Мне хорошо…, легко. Ну, понимаешь…на сердце.

— Кажется, я излечила тебя от душевных мук.

— Не знала, что ты это умеешь. Ты бледная как смерть. Может, всё-таки сходить за кем-то?

— Нет. Ты сохранишь это в тайне.

Это не было вопросом, но Вика ответила: «Да». Немного окрепнув, Ариша рассказала о сопротивлении на Орионе, и о том, что это может дойти до Земли.

— Уверена, твой отец сможет нас защитить. Почему ты так беспокоишься?

— Ты не понимаешь. Он слаб. Не знаю, чем он там занимается, но это его истощило. Нужно искать другой выход.

— Говоришь так, будто у тебя есть план, — она улыбалась и казалась совсем другой, невероятно красивой. «Вот что разбитое сердце делает с красотой».

— Я подумала, ты сможешь помочь. Ну, знаешь…, разведаешь что-нибудь полезное. Ты ведь близка к их кругу…, тех, что постарше. Я бы и сама могла, но меня держат подальше от всего. Вообще всего! — комично закатила глаза.

— Отлично. Ты хочешь, чтобы я шпионила!

— Нет. Просто прошу о помощи…по-дружески, — воспользовалась фирменной улыбкой, Вика сдалась, пожимая плечами.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Затем они крепко обнялись, как друзья, которые не виделись вечность. «Мне пора». Вика кивнула, проводив до двери.

Вновь стала невидимой и зашагала к дому. На сердце воцарилось спокойствие. Она была несказанно рада, что ситуация с Викой разрешилась, и они стали ещё ближе друг другу. С друзьями у дочери Мессия была напряженка. Настроение улучшилось, несмотря на недомогание от истраченной силы. Не заметила, как начала напевать под нос одну из любимых, веселых песенок. Вскоре нежилась в кроватке, потягиваясь. Усталые ноги отвечали пульсирующей болью. Лёжа и разглядывая потолок с нарисованными на нём звёздами и планетами, думала об отце. Только сейчас осознала, насколько он плох. Если даже мать забила тревогу. А её было сложно чём-то удивить или испугать. Страх распространял липкие щупальца, окутывая дом и семью отчаянием чёрным и холодным, как морская бездна. Не могла уснуть. Мысли крутились каруселью под музыку, наводившую жути. «Я должна вмешаться и что-то предпринять». Это было очевидно также как наличие силы. Но что она может? «Нужно рассказать деду. Тот наверняка что-нибудь придумает. Нет. Плохая идея. Он начнёт беспокоиться, расскажет матери. И начнётся очередной вынос мозга. Этого нельзя допустить. И так забот хватает. Остаётся надеяться на Вику. Посмотрим, что она сможет узнать». Сон понемногу забирал в объятия, медленно, нежно, в то время как разум отказывался погружаться, перебирая варианты спасения. В конце концов, он поглотил и его, одержав верх над мыслями, тревогами и страхами. Тело расслабилось, дыхание стало мирным. Но не успела погрузиться в небытие, как тело завертелось в странном, цветном калейдоскопе, и оказалось в маленькой комнате. Она сразу её узнала и нахмурила брови. «Отлично. Даже во сне я не могу от него избавиться». Зир виновато смотрел из противоположного угла. «Ждал, когда уснёшь. Хотел извиниться лично».

— Это же всего лишь сон. Мой сон. А значит, мне опять снится бред, ведь мне не нужны ничьи извинения. Вы оба мне отвратительны. И почему мне не приснилось, что вы горите на костре, или вам обоим отрубили башку? — вздохнула и села.

— Это не просто сон. Я делаю его таким, каким захочу. Но твоё желание могу исполнить, — процедил сквозь зубы.

В этот момент калейдоскоп цветов вновь завертелся, и следующее место, где они оказались, было ужасным. Лицо, то и дело, обдавало жаром костра, огромного, возвышавшегося до небес. На нём горел Зир, извиваясь и вопя от боли. Ариша сильно была напугана, не представляла, что делать. Крепко зажмурила глаза и судорожно шептала: «Прекрати. Пусть это прекратится. Я этого совсем не хотела!» Но это продолжалось, и кострище становилось мощнее. Зир бился в агонии и кричал отчаяннее. Вокруг не осталось ничего. Крик заполнил пространство и застыл в ушах, боль смешалась со страхом смерти. Она знала — нужно действовать. Что-то внутри подсказывало, что это не просто сон. Доверилась внутреннему информатору. Вытянув руки, и направив оставшуюся энергию на кострище, из последних сил неистово завопила: «Остановись!» Костёр исчез, будто крик его уничтожил. Поднялся ветер, осыпав с ног до головы золой. Зир корчился от боли в эпицентре пепелища. На негнущихся ногах она подошла и присела рядом. Руки тряслись от пережитого потрясения. Его тело по пояс было в ожогах.

— Скажи, что они не настоящие! Скажи! — голос дрожал от слёз.

— Пока нет…, но станут, если скорее не уберёмся из грёз, — каждое слово давалось с трудом.

— Как нам выбраться?

Он напрягся изо всех сил, на лбу проступил пот, и цветной калейдоскоп закрутился. Она же, осознав, что оказалась в безопасности, провалилась в сладкую, девичью дрёму.

Проснувшись, никак не могла выкинуть из головы произошедшее во сне. «Интересно, было ли это на самом деле? И если да, как он это сделал? Хотя глупый вопрос. Наверняка, это часть его дара». Так же как и ее целительство, телепатия, невидимость, умение парить в воздухе и стрелять сгустками силы, крушащими всё вокруг. Ну, или природные данные, позволяющие с самого детства очаровывать людей, обезоруживать улыбкой. Завтрак был скучным, монотонным. Звучание вилок по тарелкам не нарушали разговоры. Мать заметно подавлена, отец опять отсутствовал. Даже дед, перехватив на ходу бутерброд и куда-то торопясь, скрылся из вида. Она посмотрела на мать. «Всё будет хорошо, мам. Мы что-нибудь придумаем, так?». Мила подняла пронзительные, зелёные глаза, которые сегодня были темнее обычного. «Конечно, родная. Не беспокойся об этом». Естественно, она старалась скрыть настоящие эмоции, но от Ариши не ускользнула гримаса душевной боли, исказившая лицо всего на мгновение. Это печалило и угнетало больше прежнего. После завтрака Вика догнала её в коридоре, схватила за рукав, резко дёрнула, и они оказались в нише, скрывшей от любопытных глаз.

— Не знала, что здесь есть что-то подобное.

— Ты многого не знаешь, принцесса.

— Ох! И ты туда же! Не называй меня так! Узнала что-нибудь?

— Мне совсем не просто говорить это, Ари. Твой отец совсем плох. Фарагор сказал, что он играл с перемещениями во времени, чтобы исправить ситуацию сначала с мертвяками, потом с бунтом Ориона. И истратил слишком много силы…., непозволительно много, — опустила глаза и стала разглядывать руки.

В нише было так тесно, что Ариша ощущала тепло её тела и дыхание. Почему-то оно было сладким. Мысли сменили направление, голова отказывалась думать о проблеме отца, и она размышляла о том, что именно Вика ела на завтрак.

— Слушай, Ари. Это серьёзно. Ты была права, нужно срочно что-нибудь предпринять. Ари! — она вышла из ступора, пытаясь прогнать слёзы, которые предательски скопились в глазницах.