Регина Грез - Медведь. Барс

— Она взяла с собой паспорт, ее увезли на машине.

— Как это увезли? — глаза Короткова тут же налились беспокойством. — Кто увез?

— А, это я у тебя хочу узнать! — снова повысил голос Брок.

— Слушай, парень, — подозрительно косясь на Брока, начальник базы вышел из-за стола. — Сам посуди, зачем мне ее куда-то увозить. У вас все хорошо, я со стороны вижу, что девочка довольна, улыбается, за ручку тебя берет, когда гуляете. Ты, наконец, из своей берлоги выбрался, побрит, пострижен, на человека похож стал. Зачем мне сейчас все портить? Ну, скажи… чтобы ты мне всю базу по бревнышкам раскидал. А оно мне надо?

— Тогда кто?… — Брока вдруг осенило, как же он раньше не догадался, — водитель ваш. Этот рыжий, как его там…

— Максим?

Коротков включил рацию:

— Пост 2. Татьяна, Савельев с базы не уезжал? Его джип на стоянке? Нет! Ясно, по объездной поехал, засранец! Ольга, в машину, быстро, поедешь со мной!

Коротков резво выскочил из корпуса, опережая Брока и свою помощницу.

— Тебе лучше остаться здесь, Брок, мы ее привезем…

— Я с вами!

— Нет, остаешься! Ты себя плохо контролируешь, голову ему оторвешь, а мне потом расхлебывать эту кашу…

— Хорошо, не еду, — неожиданно согласился Брок, — но ведь бегать-то я еще не разучился. Я достану его первым.

Коротков поморщился, заметив в глазах «Медведя» мрачное предвкушение. Полковник ФСБ вовсе не был трусом, но у него мороз по коже пополз, когда он представил, что сделает Брок найдя Максима возле Маши. А, если еще у Савельева вдруг окажется ширинка расстегнута…

— Да, стой уже! Садись в машину на заднее сиденье. Только держи себя в лапах, черт тебя дери! Развели мне тут «Санта-Барбару»…

Юркий маленький джип Короткова быстро продвигался по территории базы, вскоре Машин коттедж остался позади, а вдоль дороги замелькали вековые сосны.

— Если он ее хоть пальцем тронет… — глухо пригрозил Брок, сжимая и разжимая мощные кулаки.

— … я сам ему яйца оторву! Только я, а не ты, понял? — сурово продолжил Коротков, — Максим мой сотрудник, у меня давно к нему претензии. Я сам с ним разберусь. А тебя прошу, как человека, вообще к нему не лезь, когда найдем, заберешь Машу и уедете с Ольгой обратно.

— А, если она не захочет возвращаться? Если она сама с ним решила сбежать? — высказал Брок свое самое тяжелое предположение.

— Вы что, поругались? Ты ее чем-то обидел? Нет, не похоже на Машу… Меня бы могла предупредить, никто ее тут силой не держал. Ведь не держал же? — Коротов вдруг строго посмотрел на Брока. — Да, вы все мне за нее ответите, если что! Да, за такую золотую девчонку…

— Ты Маше про меня говорил… ну, кто я такой?

— А, кто же ты у нас такой-то? Парень из себя, вроде, видный — косая сажень в плечах, кровь с молоком…

— В том-то и дело, что кровь…

— Так, может, тем ты ей и нравишься, что не такой как все эти… хлыщи современные. Максима-то она с первой же встречи отшила. А тебя вот приняла. До себя допустила. С чего бы так сразу? Чем ты ее… взял?

Брок хмуро молчал, думая о своем.

— А, вот тем и взял, что мужик нормальный — резюмировал Коротков. — За тобой ей как за стеной каменной, женщины силу сразу чувствуют, за нее и уважают, а коли ты притом и ласков… Так, что же ей тебя не любить?

— Я-то люблю ее, а она…

— Смотри не расплачься! Не любила бы, не жила с тобой, Маша не из таких.

— Может, она меня только жалеет?

— Ах, ты наш бедняжка! Да, с чего ж ей тебя жалеть-то? Ты что, инвалид или на голову больной, да вроде не похоже, хотя и находит порой, это точно. Меньше рассказывай ей про «звериную кровь», да отвыкай рычать…

— Она должна правду знать обо мне!

— А ты сам-то много этой правды знаешь? А ты никогда не задумывался, что все это блеф и никакой медвежьей крови в тебе нет ни капли. Что все это лишь психологическое внушение, чтобы вас запугать и унизить. Никогда такое в голову не приходило? Издевались над вами здорово, верю, так разве вы одни через пытки проходили, вся страна в руинах лежала, в блокадном Ленинграде человечину продавали на рынке, предков моих в Беларуссии заживо в сарае сожгли. Сколько народу полегло, а ведь выстояли, и вы чудом каким-то живы, так живите и радуйтесь, а не сопли распускайте. И не ломай мне казенное имущество, машина дорогая, на балансе у фонда!!!

Брок с недоумением вертел в пальцах металлическую ручку, которую только что, сам того не заметив, отодрал от двери.

На лицо Маше попали брызги холодной, будто бы даже ледяной воды. Девушка замотала головой, резко открывая глаза. Высоко вверху покачивала тонкими ветками развесистая береза. Маша попыталась приподняться, опираясь ладонями о землю и, наконец, села. И тут же вздрогнула, уставившись на незнакомого мужчину, что сидел на корточках в метре от нее. Мужчина был босой, одет только в закатанные на треть голени выцветшие камуфляжные штаны. У него были взлохмаченные, но не очень длинные русые волосы, светло-серые глаза, внушительный мускулистый торс. Лицо выглядело вполне симпатичным и доброжелательным.

— А вы… кто? — пробормотала Маша, немного отодвигаясь назад и поправляя съехавшее выше колен платье.

Мужчина как-то странно склонил голову набок к плечу и улыбнулся, так мило, что девушка невольно ответила улыбкой.

— Я — Хати Волк! А ты Маша, я знаю… Я несколько раз видел тебя с Медведем. А сегодня вы так забавлялись на берегу, что мне даже жарко стало. Он похоже меня учуял, да еще эти птицы…

— А, подглядывать вообще-то нехорошо! — попыталась строго сказать Маша, продолжая улыбаться.

— Так я и не подглядывал, я просто смотрел!

— А, чего ж тогда к нам не вышел?

— Так, Медведь бы в драку полез, я бы убежал, конечно, да надоело бегать, а драться я с ним не хочу, только если бы за тебя…

От такого откровенного заявления Маша чуть было не разинула рот, но лишь смущенно отвела глаза в сторону. Взгляд ее упал на машину, прижавшуюся к дереву на другой стороне дороги.

— А где… парень, с которым я ехала?

— Тот, кто тебя ударил, а потом раздевать начал? Я сломал ему руки, хотел сразу шею свернуть, да подумал, что надо бы оставить живым для Лиса.

Маша похолодела от ужаса. «Лис — это, наверно, Коротков, они почему-то все его так называют, но что теперь с Максом? Он заслужил, конечно, но, чтоб уж руки ломать…»

— Надо бы ему помочь, почему он молчит? Там в салоне должна быть аптечка…

Мужчина искренне удивился.

— Лечить что ли, его собралась? Ты же без памяти лежала, а он грубо с тобой обошелся, платье задрал, «дрын» свой доставать начал, ну, я тогда и прыгнул.

Маша зажмурилась, опуская голову, пряча лицо в ладонях. Сердце вдруг застучало как бешеное. Маша невольно представила, как лежала на дороге и чужой мужчина с хищными глазами склонялся над ней.