Регина Грез - Медведь. Барс

Внутри домика Маше сразу все очень понравилось, на первом этаже просторная кухня-гостиная, рядом ванная комната, совмещенная с туалетом и большая жилая комната, в которой и намеревалась поселиться девушка. Маша начала хозяйничать. Первым делом попыталась приготовить себе спальное место и разложить что-то из одежды. Девушка хотела помыться после тяжелой дороги и переодеться во что-то более свободное. Но сначала ей хотелось навести в комнате чистоту, хотя бы убрать пыль с подоконников, протереть столик и спинки кровати, вымыть пол. В ванной Маша обнаружила замызганную женскую футболку, по-видимому, служившую тряпкой. «Странно, домик новехонький, но такое чувство, что в нем уже кто-то жил до меня…». Протирая пол под кроватью у самой стены, Маша извлекла на свет тюбик яркой губной помады со стершимся кончиком и глянцевый дамский журнал. Эти находки почему-то неприятно удивили девушку. «Здесь определенно жила раньше молодая женщина. Почему же она уехала? Надо бы порасспросить Короткова…»

Немного прибравшись внизу, Маша заглянула на второй этаж, там находилось всего две комнаты, и небольшая кладовая между ними, пожалуй, ее можно было использовать в виде гардеробной. В каждой из двух верхних комнат был одинаковый набор мебели: полутороспальная кровать, тумбочка, аккуратный компьютерный столик с полочками и платяной шкаф— купе. В углу стояли свернутые коврики для пола. Маша распахнула окна в каждой комнате, желая как следует проветрить весь дом сверху донизу.

Эти две недели в «Северном» несколько восстановили Машино душевное равновесие. Девушке порой казалось, что она, и впрямь, находится в тихом санатории, где вежливый персонал почти не заметен, ежедневно предлагается отличное питание, никаких обязательных процедур и дивная природа кругом. Маша просыпалась от щебета птиц за окном, в развесистых лапах старой лиственницы сновали синицы и поползни. Маша открывала настежь окно своей комнаты на первом этаже и, закрыв глаза, наслаждалась утренней свежестью и ароматами хвойного леса. Здесь было необыкновенно хорошо и спокойно. До завтрака девушка ходила к озеру, садилась на оструганное бревно, заменявшее лавку, и долго любовалась спокойной водной гладью, слушала гортанные крики беспокойных чаек.

Впервые за несколько последних лет, Маша чувствовала, что живет тем, что находится снаружи, вокруг нее, полностью забывая себя, свои личные проблемы, страхи и желания. После завтрака Маша также не спешила в свой новый дом, она наслаждалась долгими прогулками, ощущая, как восстанавливаются силы и исцеляется тело. Изредка ее мучила совесть за вынужденное безделье, но Коротков, казалось, специально избегал ее, быстро кивал во время случайной встречи, тут же исчезая.

На следующий же день после приезда Маша попыталась что-то узнать у своего начальника о тех людях, с кем должна была все-таки работать, общаться. Но, к ее удивлению, Коротков разъяснил, что «эти товарищи предпочитают жить в отдельных домах за пределами лагеря в лесу и лишь изредка приходят на базу за продуктами». При этом Машу поставили в известность, что «товарищи» за всеми обитателями лагеря, вероятно, наблюдают и, со временем «ребята», конечно, привыкнут и пойдут на контакт.

Маша, и правда, быстро на новом месте освоилась, познакомилась со всеми жителями небольшого поселения: женщины-повар, две помощницы на кухне (уборщицы, посудомойки), уборщица административных корпусов. Маша узнала, что они работали вахтовым методом, сменяясь через четыре недели. Еще медицинский работник — Надежда Петровна и высокая, статная, молчаливая Ольга — секретарь Короткова. Впрочем, у этой женщины неопределенного возраста было множество обязанностей: кладовщик, охранник, водитель, одним словом — правая рука и заместитель директора базы Алексея Викторовича Короткова.

Находился здесь еще пожилой Степан Андреич — бессменный лесничий заказника. Сам коттеджный поселок был построен на месте прежнего невзрачного домишки Андреича. Еще несколько женщин-охранниц на пропускном пункте и водитель.

Несколько раз Маша видела Максима у административного корпуса. Молодой человек явно был рад таким встречам, он улыбался, пытался заговорить, но Маша, ссылаясь на «кучу дел по оформлению документации», всегда избегала общения с ним. Ей почему-то казалось, что и Коротков бы не одобрил подобного сближения.

Иногда Маше снился Вадим. Он грустно смотрел на нее, неестественно долго покачивая головой, потом отворачивался и уходил в темноту длинного коридора. Маша бежала следом, кричала, звала его, но, вдруг оставалась одна в лабиринте комнат, а неподалеку раздавалось угрожающее рычание неведомого Зверя.

В это утро девушка снова проснулась от старого кошмара. Грудь сдавило недоброе предчувствие. Маша заставила себя дойти до столовой, обсудила с медиком Надеждой Петровной испортившуюся погоду. Второй день небо было в беспросветных тучах, выглядело набухшим в преддверии ливня и, еле сдерживая напор влаги, уже роняло порой на лагерь холодные тяжелые капли. Видимо, в связи с приближающимся ненастьем, настроение Маши было мрачным, она просто места не могла себе найти от смутной тревоги, причину которой даже не могла объяснить.

Маша постояла на мостках у озера, но вид камышей, уныло качающихся под порывами ветра, только усилил тоску. «Держаться! Держаться! Не раскисать!», — как мантру повторяла девушка, едва сдерживая непрошеные слезы. Она вернулась в коттедж, пробовала читать, потом включила на ноутбуке какой-то фильм. По условиям контракта доступ в Интернет был весьма ограничен, позволяя заходить лишь на малую часть общепознавательных ресурсов. Переписка была невозможна, доступ к соцсетям исключен. Скоротав время до обеда, Маша предупредила кухонного работника, что не придет на ужин, и девушке тут же собрали с собой что-то вроде сухого пайка: сгущенку, печенье и сок.

Вечер Маша решила провести дома за книгами, но уже в пятом часу, не выдержав одиночества в «четырех стенах», отправилась погулять немного в сосновой роще у дома. После полудня неожиданно выглянуло солнце, стало душно, земля парила, кругом распространялся влажный смолистый аромат хвои. Маша даже не заметила как сошла с зарастающей тропы и уклонилась далеко от территории лагеря. Ей все казалось, что скоро впереди она увидит озеро, но лес только густел, превращаясь в смешанный. То и дела попадались развесистые матерые березы и молоденькие елочки, травы под ногами поднимались высоко, как в березняке. Пытаясь найти знакомые места, Маша повернула обратно, но пройдя еще метров пятьдесят вдруг поняла, что заблудилась и просто не знает, в какую сторону ей двигаться дальше, чтобы оказаться у дома.