Елена Кисель - Расколотый меч [СИ]

– Считается, что, если ты будешь пропастью – в тебя быстрее хлынет поток нужных знаний.

Значит, он все же следил за моим лицом.

К нам с торжествующим видом подсела слегка растрепанная Виола. Испустила глубокий, неприлично удовлетворенный вздох и потерла слегка сбитые костяшки пальцев.

Из кустов теперь слышались не крики, а стоны. Потрепанное воинство фрейлин пыталось оправиться от сокрушительного поражения.

Я не закрывала мысли, и Виола, только бросив на меня один вопросительный взгляд, тут же перевела глаза на книжку. Немного помолчала, потом поинтересовалась:

– Ты точно алхимик?

Я даже не знаю, сколько раз Веславу задавали этот вопрос. Но он ответил:

– Читали сказочку про Колобка? Вот и проведите аналогию. Я не блюду Кодекс с тех пор, как ушел из Коалиции. Баста. Характер победил законы! А я переалхимичил всех наших академиков, поскольку на что только они в жизни своей не плевали, но чтобы кому-то был и Кодекс побоку…

В общем, Веслав со всех сторон уникум. Можно хоть сейчас в Кунсткамеру, как особо любопытный образец. Кстати, он сейчас не сказал, как именно он ушел из Коалиции, а я вот припоминаю, что былотменный скандал после того, как почтенный председатель этой организации вдруг ни с того ни с сего вообразил себя бабуином в самом расцвете сил. Ну, то, что он слопал особо редкий фикус – подарок стихийников земли – еще полбеды, но дальнейшие его похождения… увы, помешать председателю долгое время не мог никто, поскольку весь зал превратился в огромный зоопарк. Данные об этом международном позоре были засекречены вдоль и поперек, меня в архив допустили только как дважды призывницу Дружины, и очень удивились, когда я выползла красная, со слезами смеха на глазах и охрипшая совершенно. Зато теперь понимаю, почему Веслава так не любят коллеги.

– За тобой что же, ходит тень бабуина-председателя и предупреждает всех алхимиков, чтобы они отмстили его поруганную честь?

Веслав неожиданно вздрогнул и обернулся по сторонам так, будто и правду ожидал увидеть председателя-бабуина.

– Нет, просто по мне видно, что я «иниквус», «беззаконник», то есть вроде как отступник. А в Кодексе есть особая главка по этому поводу.

Я нашла эту самую главку и обнаружила, что алхимики «iniquus» – не есть достойны объективного знания, и самое милосердное, что с такими надлежит делать – это стирать память, чтобы не принесли они зла славной науке алхимии.

– Не так строго, – предупредил Веслав. – Этот Кодекс лет пятьсот назад написали, и как водится, ни запятой не исправили. Раньше отступников травили сразу. Теперь на это смотрят сквозь пальцы – мол, живи неполноценным! – но и алхимиками их не считают. Была одно время традиция вызывать отступников на своеобразные алхимические соревнования, чтобы доказать их никчемность, но и это сошло на нет. Да и после моего прощания я что-то не получал подобных вызовов. А вот как здесь – не знаю.

Я вспомнила взгляд Зелхеса. Судя по нему, тут еще не вышли из золотого века «раньше». Или же Веслава как минимум завтра пригласят на алхимический поединок.

- Почему ты вообще перестал его соблюдать? – спросила Виола.

- Потому что он мне не нужен.

Сомнительная информация, если учитывать то, что он так и носит эту книжечку с собой в нагрудном кармане.

Я раскрыла Кодекс на середине и обнаружила, что несколько страниц безжалостно выдраны, а на двух соседних написано что-то, похожее на формулы. Скорее всего, это и были формулы, только алхимические.

– Семена хорошо заворачивать, – мимоходом пояснил Веслав. – Или костер разжигать. Все эти инструкции – только для того, чтобы дисциплинировать свой разум. Привести в систему. А я алхимик от рождения, мне-то они на что? Прогрессировать я могу и без этих глупостей.

– Вот здесь непохоже на остальное, – заметила я и провела пальцем по очередной странице. – « Сначала - емкость, прочно ограждающая эликсир от окружающей среды. Первый компонент – основа простая, которая посредством первой реакции очищается и становится основой алхимической. Потом нужно открыть тайники и взять из них нужное, и смешать воедино ..»

– И не забыть про катализатор , –скучным тоном продолжил Веслав . – Алхимическая константа. Универсальная схема эликсира – что-то вроде закона Ньютона, если хотите. В каждом алхимическом эликсире должны обязательно встречаться эти компоненты. Я что-то забыл?

– Экспрессию, – с серьезным видом сообщила Виола.

– А… будь они неладны.

Обретя таким образом свое агрессивное «я», Веслав опять принял отвлеченный вид, который шел ему примерно как Эдмусу – парик, и поудобнее устроился на травке.

Зазвенело еще одно выбитое окно, и звонкий голос спирита прокатился над окрестностями:

– Блюда заканчиваются! Окна тоже! Спасите-помогите!

Придворные – те, что были в обмороке, и нет – испуганно шарахнулись прочь от стен замка. К нам тем временем с развязнейшей улыбкой подошел домиций Стэхар, который уже где-то успел сменить испорченный мною костюм.

– Отрадно видеть, что Дружина наслаждается отдыхом, – он рефлексивно подмигнул мне и поводил пальцем по своему медальону. Не знаю, какой намек это содержало, но я почувствовала, что еще немного – и этот наследный домиций будет мигать всю жизнь. Очень-очень нервно.

– Мгм, – наконец спохватилась Виола, что нужно ответить.

– Вы не опасаетесь за своего товарища, который противостоит там Бешеным Нянькам?

– Лучше они, чем мы, – пробормотал Веслав, который на окна зала поглядывал время от времени с сочувствием. Как тот, кого Эдмус частенько выводил, он представлял себе, каково сейчас бедным призракам.

– Няньки на балу, – Стэхар с трудом подавил смешок. – Ставлю на что угодно, моя дражайшая сестрица не думала, что появится что-нибудь этакое…

– «Этакое» – у вас не редкость?

Домиций мгновенно расцвел, услышав вопрос от меня, и изобразил бровками тоже что-то такое… многозначительное.

– Конечно, нет. Весь замок кишит призраками, духами и привидениями. Большею частью – злобными. Это все следы смертей − мой папаш… домин еще не рассказывал вам о том, сколько у нас прислуги перемерло за последний десяток лет? Ах, да, ему же нет дела до прислуги, его истомленный разум не в силах вынести еще и эту тяжесть, – вновь неприятное хихиканье. – Так вот, сначала они просто сбегали, потом начали умирать. И все, знаете ли, по-разному: ну, вы же видели, у кого кинжал, у кого яд… но самое трагичное в том, что все призраки, как один, преследуют доминессу, где только могут. Вы не представляете, почему бы это могло быть?

Так мой случай с призраком, значит, можно в рядовые отнести. Но с чего бы этим неспокойным мертвецам (а они не спокойные, потому что их явно убили) не отыскивать виновника своей смерти, а нападать на безобидную доминессу?