Дж. Андрижески - Щит

Я подошла к деревянному ящику. Он лежал на кровати со сломанными пружинами, которые просели почти до самого пола. Вся комната воняла сыростью, кошачьей мочой и гнилым деревом.

— Подожди!

Я повернулась. Чандрэ уставилась на меня своими темно-красными глазами.

— Не трогай его, Мост! D' gaos ! Ты как ребёнок, который бродит весь покрытый кровью в парке с дикими животными.

Я попятилась от ящика, а Касс засмеялась над сравнением, которое выдала Чандрэ.

— Я просканировала его, — сказала я, немного обидевшись. — Никаких бомб, Чандрэ. Никаких ловушек в Барьере. Я только собиралась заглянуть внутрь.

— Ну так не заглядывай. Ты, может, не дорожишь своей жизнью, а мне моя жизнь дорога. Твой муж убьёт меня — буквально — если узнает, что мы вообще пустили тебя сюда.

— Нет, — произнесла я, предостерегая. — Даже не вздумай снова упоминать Ревика.

— Он вообще знает, что ты здесь? — спросила она, прищурившись.

— Нет, — я взглянула на Касс, затем наградила более выразительным взглядом Мэйгара. — …И я не вижу абсолютно никаких причин, зачем ему нужно об этом знать.

Улыбнувшись, Мэйгар закинул ружье за плечо, выходя обратно в главную комнату. Он послал мне воздушный поцелуй со своих толстых пальцев.

— Можешь сколько угодно врать своему мужу, Мост, — сказал он, подмигивая. — Я не возражаю.

Я проводила его взглядом, прикусив язык.

— Что ж, в таком случае, — сказала Чандрэ, заставляя меня повернуться к ней. Она скрестила мускулистые руки на груди и вскинула бровь. — Раз уж Дигойз единственный, кому ты позволяешь отдавать тебе приказы, я думаю, что в его отсутствие эта честь должна достаться кому-то другому. Я решила, а почему бы не мне?

Касс у дверей вновь рассмеялась, наградив меня извиняющейся улыбкой, когда я взглянула на неё. Потянувшись внутрь своего жилета, Чандрэ вытащила маленькое оливково-зелёное устройство, похожее на камень размером с кулак. Она положила его на ящик, где оно быстро начало вибрировать. Из гладкой поверхности показались щупальца, заставив меня вздрогнуть.

Я все ещё не привыкла к видам и изобилию органических машин. Согласно Мировому Суду, они должны быть нелегальными, но видящие во многом на них полагались, особенно в военных операциях.

Испытывая одновременно восхищение и отвращение, я наблюдала, как ножки аккуратно ощупывают бока деревянной коробки перед тем, как скользнуть в щели контейнера и в бумаги, запихнутые внутрь.

— И ничего я не позволяю ему командовать мной, — пробурчала я.

— Ну, ты хотя бы притворяешься, что слушаешь его.

Чандрэ подмигнула Касс, когда та вновь засмеялась.

Коснувшись наушника, чтобы прочитать какой-то сигнал от органики, она выпрямилась и прищуренным взглядом уставилась на насекомообразное существо, карабкающееся по ящику. Мы втроём наблюдали, как его бледные щупальца перебирают слои бумаги.

— Оно может обезвредить то, что может находиться внутри? — спросила я.

— Давай будем надеяться на это, Мост, — сказала Чандрэ. — Я не хочу выковыривать кусочки тебя из своих волос, с твоими-то человеческими рефлексами.

Я закатила глаза, крепче скрещивая руки на груди. Очевидно, ей вовсе не казалось странным оскорблять мои навыки видящей, называя меня человеком. Даже при Касс, которая вообще-то была человеком и стояла прямо рядом с нами.

Псевдо-организм издал тихий сигнал прямо перед тем, как его змеевидные ножки убрались в тельце размером в кулак, которое сделалось гладким и как будто безжизненным.

— Все чисто, — объявила Чандрэ.

— Хватай его, — сказала я Мэйгару, который появился на пороге и заглянул через моё плечо. — Поставь с остальными. И проверь стены эхолокатором. Может обнаружиться что-нибудь ещё.

Я смотрела, как Касс следует за Мэйгаром, и видящие вокруг меня рассеялись, делая так, как я сказала.

Никто больше не спорил, когда я говорила им сделать что-то. Даже Мэйгар и Чандрэ подчинялись прямым приказам, если я настаивала, хотя и могли бурчать все это время. Я не уверена, нервировало это меня или успокаивало.

В конце концов, я же «Мост».

Мне пришлось привыкнуть ко многим вещам.

Больше половины мира людей и мира видящих верило, что я — реинкарнация мифологического существа, чьё присутствие на Земле предвещало конец света. Но мне не нравилось думать об этом.

У меня появилось новое имя. Состоялась даже целая церемония.

Мне пришлось надеть синюю мантию. После этого я стала «Дигойз Элиани», по крайней мере, на бумаге.

Имя заставляло меня нервничать. Видящие ставили фамилию наперёд имени, как и многие азиатские народности. Наверное, логично было взять фамилию Ревика, хотя бы временно, но все равно это казалось довольно странным. В конце концов, один-единственный раз, когда мы с Ревиком действительно обсуждали наш брак — это когда он попросил меня о разводе.

Поскольку у видящих не существовало особенной традиции, по которой женщины брали бы фамилии мужей, я попыталась не придавать этому значения. Но это непросто.

Элиани — уже не такая большая проблема. Я попросила Вэша дать мне имя, которое я по-прежнему могла сокращать до Элли. Вариант «Элиани» был ничуть не хуже остальных.

В любом случае, я не могла оставаться Элисон Мэй Тейлор — по многим причинам.

Не последней из них стало то, что Элли Тейлор разыскивали за предположительные террористические акты примерно в двадцати странах. Опять-таки, я сомневалась, что мы хоть кого-то одурачили, пока Териан жив.

У меня все ещё не было клановой татуировки.

Очевидно, это несло за собой более серьёзные последствия в плане семейных обязательств и все такое, так что Вэш дал мне разрешение повременить. Вне зависимости от того, что Ревик думал о нашем «браке» в эти дни, у меня определённо сложилось впечатление, что он не очень-то любил свою приёмную семью. Я не хотела использовать их в качестве запасного варианта там, где не смогу потом что-то изменить — по крайней мере, пока не поговорю с Ревиком.

Все кланы подали петиции на включение меня в их родословную, когда Совет Семёрки официально идентифицировал меня как Моста, так что у меня имелись варианты.

А ещё это означало, что кого бы я ни выбрала, кто-то разозлится.

Когда я сказала об этом Вэшу, он улыбнулся и сказал:

— Добро пожаловать в лидерство.

Он не ошибался. И все же, разве обязательно ему так демонстративно радоваться тому факту, что это больше не его головная боль?

В самом Сиртауне моя новая личность оказалась совершенно бесполезной.

Все, кроме Касс и Джона, называли меня «Мост».

Мне пришлось иметь дело с религиозными людьми и видящими, которые приезжали в Сиртаун, чтобы отдать дань уважения — некоторые ехали аж из Южной Америки. Буквально три недели назад в городе происходил фестиваль, где меня просили благословить детей, и многие религиозные личности окрестили своих дочек «Элисон».