Нидейла Нэльте - Раб

— Как прикажете, госпожа, — кивает, отходит, увлечённо рассматривает литературное богатство. Опускаюсь в кресло напротив Немезы, закидываю ногу за ногу. Её чёрные волосы сегодня отливают зелёным, видимо, глаза подчеркнуть. Как ни странно, смотрится вполне элегантно.

Провожает Антера взглядом, сложно понять, о чём думает. Ну, пока молчит, тоже молчу. Как хочу, так и использую раба!

— Просто… мне казалось, все едут развлечься, — продолжаю разговор.

— Конечно, — соглашается. — Но у меня свои интересы. Жаль, что вы сразу попали в такую компанию… Эту молодёжь ещё воспитывать и воспитывать. Я понимаю, конечно, что внушать бесполезно, Маралла уже добегалась. А ведь я ей сколько говорила. Нет, мы за Олинкой повторяем, рабы нам каждый раз новые нужны, гравикары последних моделей, ни одной вечеринки не пропустить… А что в итоге? К Олинке-то Халир, уж наверное, не отказался бы в мужья пойти. Самое сложное, госпожа Ямалита, это научить молодёжь думать. Но вы-то уже постарше, если не ошибаюсь? Что вам за интерес с этими малолетками забавляться?

— Знаете, — отвечаю, — вечеринка у госпожи Амиры не слишком отличалась от Олинкиных. Да и то, что сейчас происходит в кают-компании… или как она здесь называется… эта большая каюта…

— Всё ещё Лайлу наказывают? — поднимает бровь. — В этом есть определённая прелесть, вам, как человеку новому, должно бы быть интересно.

— У меня с прошлым не сложилось, — вздыхаю. — Может, и было бы интересно, но сразу же воспоминания…

Молчит, вроде бы даже понимающе.

— А что у вас за интерес? — спрашиваю. Колись давай, любительница пофилософствовать.

— Хотите посмотреть? — улыбается. Киваю. Закрывает книгу, приподнимает:

— Вот, кстати. "Невольный рейд", интересная вещь в историческом антураже.

Слово "невольный" употреблено особое, таринское, которое означает не только "непроизвольный", но и "невольничий, рабский". У них вообще масса слов с околосмысловыми оттенками по этому поводу, в своё время надоело запоминать отличия. Снова киваю. Она поднимается, оставляя книгу на столике, продолжает:

— Действие происходит примерно в этих же водах, где мы сейчас плывём. И написано человеком, который жил в то время, то есть, очевидцем. И знаете, мне иногда кажется, что от нас что-то скрывают…

Можешь даже не сомневаться, однозначно скрывают. Направляемся к выходу, Антера даже звать не нужно — бесшумно оказывается позади. Умничка мой. Прости, что пришлось оторваться от интересного занятия.

— Почему вы так думаете? — любопытствую.

— Когда читаешь литературу того времени, дошедшую до нас, очень видны логические пробелы, грубо заделанные дыры. Странная повальная тенденция.

— Полагаете, её специально изменяли? И что, прямо везде-везде?

— Возможно, изначально не разрешалось о чём-то упоминать.

— Если бы не разрешалось, об этом просто не писали бы, — пожимаю плечами.

— Возможно. Но чем больше книг того времени читаешь, тем больше приходишь к выводу, что либо все без исключений не умели логически стыковать события, либо… знаете, это напоминает игру, когда друг другу намекают на что-то очевидное, известное в данном кругу. Упоминать нельзя, но все-то и так знают.

— Например? — обращаю внимание, что мы идём в сторону каюты Немезы. На всякий случай провожу рукой по руке, активирую режим ожидания дес-шокера. Да, я параноик, мало ли, что ей в голову взбредёт? То ли она просто не думая болтает, то ли наоборот — у неё на меня планы. Надеюсь, рукав по-прежнему на яхте, я захваты не отключала.

— Например… да даже в той книге, которую я только что читала. Действие происходит во времена колонизации, когда лагерь колонистов находился ещё у Первого материка. То есть здесь, на Центральном, ничего не было. Зачем они сюда плыли? Материк, насколько нам известно из истории, начали осваивать быстро, почти сразу возвели стену, сделали закрытой территорией. В книге ничего этого нет, просто какое-то поселение…

— Художественный нюанс? — предполагаю.

— Возможно, — соглашается.

— А от кого закрывались?

— От потенциальных внешних угроз, — говорит уверенно. Ой, на некоторых планетах угроз было побольше, а никаких стен скоропостижно не возводили… Если кто и знает правду, то, наверное, обитатели купола.

— А что ещё?

— На обратном пути они находят прекрасного юношу. И знаете где? В море. На Тарине, конечно, моря тёплые, но сколько времени можно провести в воде без ничего?

— Подводных лодок тогда, наверное, ещё не было? — предполагаю.

— Возможно, что-то и было завезено, но в единичных экземплярах.

— А сейчас, интересно, они здесь везде плавают? — рискую спросить.

— Естественно, — пожимает плечами. — Они полностью контролируют всё подводное пространство планеты. Появись здесь посторонний корабль, вы удивились бы количеству встречающих его судов.

— Но в те времена их ещё не было, однако парень каким-то образом попал на середину моря? — возвращаюсь к разговору.

— Да ещё и после укуса далгнера.

— Далгнера? — вскидываюсь. Вот чёрт, я как-то внимания не обратила в потоке информации. Всё собиралась проверить, что за название. Ладно, в конторе и без меня должны были сообразить.

— Ну да, — отвечает с недоумением, как о чём-то само собой разумеющемся. — В их честь и назван остров. В конце концов, именно они доставили нам больше всего неприятностей… Ну и помогли женщинам взять власть в свои руки, — улыбается.

Интересно, имеет ли смысл штудировать всю художественную литературу? Нужно будет нашим передать, пусть сами решают.

— Как так получилось? — любопытствую. — Почему не восстановили равновесие? Я видела, в первые поколения рожали больше девочек.

— Равновесие? — фыркает. — Это власть жестоких, циничных подонков, получающих удовольствие от войн и насилия, считающих женщин бесплатным постельным приложением и заодно прислугой, поскольку им так удобнее?

Нет, милых и нежных созданий вроде Олинки и Амиры!

— Ну… у них была возможность сделать настоящее равновесие, — говорю осторожно. — Без перевеса какого-либо пола. Разве то, что есть сейчас, намного лучше? Только постельными приложениями являются мужчины.

— Вы не правы! — отвечает резко. — Именно женщины подняли Тарин, сделали его таким, какой он есть. Мы добились чистоты планеты, экологии, мы заботимся о ней, мы обладаем силой, с которой считаются даже в Альянсе! Не приструни бы мы мужчин, Тарин давно разбился бы на государства, дерущиеся между собой за всякую ерунду, был бы загаженным, закуренным, загазованным, подверженным политическим сварам, постоянным противостояниям, борьбе кошельков. Корнель хорош и полезен в единичном экземпляре, но множество таких, как он — это конец для мира и спокойствия!