Марина Эльденберт - Цепи его души

— Тебе это слово говорить можно?

— Мне да.

Эрик снова скользнул по моему лицу ласкающим взглядом.

— Мне нравится твоя новая прическа.

Всевидящий!

Я содрогнулась, потому что он сильнее потянул за косу. Не больно, но так… собственнически-властно.

— Кажется, я понимаю почему, — прошептала, глядя ему в глаза.

Глаза, которые сейчас сияли, несмотря на залегшие под ними темные круги: усталость. Осознание этого захлестнуло меня с головой.

— Ты сразу пришел ко мне?!

О последнем говорила и небрежная прическа, и чуть смятый манжет рубашки, выглядывающей из-под задравшегося рукава пальто.

— Конечно, я пришел к тебе, моя девочка, — хрипло выдохнули мне в губы.

Жестко и в то же время так искренне-откровенно.

Ох…

Как ему удается быть таким… и таким одновременно?! Мне бы хотелось стоять так еще долго-долго, но ему нужно домой, отдохнуть. Да и мне, кажется, пора. Но как же не хочется его отпускать…

— Эрик, — прошептала еле слышно. — Я опоздаю на работу.

Он нахмурился, но все-таки разжал руки.

— Я тебя провожу. Тхай-Лао уже вызвал экипаж.

Улыбнулась:

— Буду рада.

— Мяу!

Требовательный вопль мисс Дженни мог означать только одно: «Я проснулась и готова есть». Учитывая, что здесь ее кормили только на кухне, кошке это совсем не нравилось. Она привыкла, что поблизости всегда есть блюдечко с тем, чем можно перекусить между честно пойманными на охоте мышами, голубями, а летом еще и кузнечиками. Поэтому сейчас мисс Дженни сидела, задрав голову и укоризненно глядя на меня, в желтых глазах застыл немой вопрос: «Почему мне не подали завтрак?»

Прежде чем я успела ответить, Эрик наклонился и подхватил пушистую вымогательницу на руки.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — она замахнулась лапой.

— Ш-ш-ш-ш! — он молниеносно перехватил ее за шкирку, и кошка передумала драться. — Ну что, готова к новому переезду?

Мисс Дженни моргнула. Я тоже.

— Отдай! — опомнившись, отняла болтающегося тряпочкой зверя у этого изувера. Только сейчас до меня дошло: — Какой переезд?!

— Ты переезжаешь ко мне, Шарлотта.

— Куда?

Глупее вопроса не придумаешь, но он вырвался сам собой.

— В Дэрнс, — Эрик кивнул вниз, где уже снова возник Тхай-Лао.

По умению появляться этот иньфаец ни в чем не уступал призраку: такой же бесшумный и внезапный.

— Эрик, я не могу жить в твоем доме, — прижимая мисс Дженни к груди, покачала головой.

— Пойдем. Поговорим по дороге, — он отступил, пропуская меня вперед.

Не оставалось ничего другого, кроме как спускаться и думать о его словах. Когда Эрик уезжал, и речи не шло о переезде, он накинул на меня заклинание и сказал, что мы поговорим, когда вернется. Выходит, он узнал что-то такое, что связано с призраком? Что-то страшное, и это что-то связано еще и со мной?

— Ваше пальто, мисс Руа.

Пришлось, наконец, отпустить мисс Дженни. Почувствовав свободу, она радостно шмыгнула в коридор, а Эрик перехватил пальто у иньфайца и помог мне одеться. Завязывая банты шляпки, с трудом сдерживалась, чтобы не начать расспрашивать его прямо сейчас.

Удержалась.

Он распахнул дверь, выпуская меня на улицу. Над крышами Лигенбурга на небо медленно взбиралось зимнее солнце. Отражаясь слепящим золотом от металлических навесов и обманчиво разогревая черепицу, оно обещало морозный день. И правда: снег поскрипывал под ногами, норовя забраться в мои невысокие ботинки при быстрой ходьбе. Поэтому я с радостью поднялась в экипаж, и, когда Эрик захлопнул дверь, вопросительно взглянула на него.

— Это не совсем призрак, Шарлотта, — он постучал тростью, и мы поехали. — Это существо гораздо опаснее, чем я предполагал. Именно поэтому ему удалось обойти защиту дома и подобраться к тебе.

— Но…

— Эта тварь называется агольдэр. Он вытягивает силы из людей, чтобы самому становиться сильнее. К тебе он прицепился из-за магии жизни, твоя сила для него как сахар для осы.

Агольдэр! Существо, которые выпивает силы… И я… не сумей я тогда дотянуться до артефакта…

Оглушенная такой пугающей откровенностью, я смотрела на Эрика. А он — на улицы Лигенбурга, где вереницами тянулись витрины лавок, сразу за которыми начинался городской рынок. На улицах уже вовсю кипела жизнь: кутаясь кто во что, люди спешили по своим делам. Мимо прошла недовольная женщина с изодранной шалью поверх вытертого мужского пальто, из-под чепца выбивались давно немытые волосы. Угрюмый мужчина, что-то жующий и постоянно сплевывающий себе под ноги.

— Эрик, но у меня же есть связующий артефакт! Я в любой момент могу тебя позвать.

— Связующий артефакт не защитит от него. Ты сама сказала, что едва успела до него дотянуться.

— Я могу пристегнуть его на платье. А ночью класть под подушку, и…

— Нет.

— Почему?!

— Потому что он опасен. Он очень опасен, — Эрик сжал пальцы на набалдашнике: жест, выдающий крайнюю степень раздражения.

— А заклинание, которое на мне сейчас? Ты же сказал, что призрак… агольдэр… Ты говорил, что он не сможет ко мне подобраться.

— Ты не сможешь ходить с этим заклинанием постоянно.

— Нет?

— Нет. Оно перекрывает возможность чувствовать магию и ей управлять.

Так вот почему у меня ничего не получалось!

— Достаточно того, что тебе придется ходить с ним, пока ты в театре.

— Эрик, я все равно не могу переехать! — воскликнула я.

— Почему?

— Потому что это будет означать…

— Что ты моя любовница. Но ты и так моя любовница, Шарлотта.

«Всего лишь?» — хотела спросить я, но прикусила язык.

Не время сейчас заводить такой разговор, тем более что я и правда его любовница.

— Содержанка, — поправила я. — Если я перееду к тебе, я стану содержанкой.

— Следуя твоей логике, если я поселюсь в борделе, я стану шлюхой.

От такого сравнения у меня снова вспыхнули щеки.

— Эрик!

— Что? — он приподнял брови.

— Твои аналогии меня оскорбляют.

— А твои возражения оскорбляют меня. Ты хоть представляешь, кто такая содержанка?

— Очень хорошо представляю! Это женщина, которая живет за счет мужчины…

— В таком случае большинство жен — содержанки.

Ну вот и как с ним разговаривать?

— Это другое!

— Неужели? — он приподнял брови. — Ты переезжаешь ко мне. Не спорь, я все равно не изменю своего решения.

Не изменит, это можно было понять по холодному взгляду и жестким, сплавленным в одну линию губам.

— Такие решения нужно принимать совместно, — прошептала я.

И отвернулась.

Знала ведь, что он делает это, чтобы меня защитить, но обидно все равно было. Хотя бы потому, что сказать это можно было совершенно иначе, а не ставить меня перед фактом.

— Шарлотта.

Я плотно сжала губы и решила, что разговаривать с ним не буду. Не буду — и все!