Теряя себя (СИ)

От подступивших слез лицо Юджина расплывается в нечеткий контур, и я обиженно поджимаю губы, трясущимися руками подцепляя края футболки и стараясь не смотреть на Вацлава, для удобства сделавшего шаг назад и уставившегося на меня жадным и хищным взором. Складывается ощущение, что он намеренно унижает меня, а заодно показывает свое превосходство над простым работорговцем, уступающим ему и статусом, и положением. Громко выдыхаю, одним махом снимая одежду, но тут же стыдливо прикрываюсь руками, пытаясь спрятать от присутствующих грудь. Не замечаю победной улыбки Юджина, но зато ясно вижу, как от гнева мускул на лице Вацлава дергается, а сам он резким движением берет меня за запястье и тянет на себя, попутно спрашивая:

– Что это? – Прекращаю сопротивляться, проигрывая в силе, и показываю ему грудь с ярко выделяющейся на белоснежной коже татуировкой, по-видимому, и ставшей причиной его злости. Он сжимает челюсти так сильно, что на скулах проступают желваки, и я ясно слышу, как от давления скрипят его зубы.

– Вот поэтому я не стал предлагать ее. Что поделать, бывший хозяин поставил на нее метку, так что теперь она годится разве что в дешевый бордель для люмпенов, но уж точно не для господина такого статуса, – Юджин говорит это извиняющимся тоном, при этом игриво подмигивая мне, и, не успеваю я расслабиться, как Вацлав, побагровевший от ярости, обхватывает меня за нижнюю челюсть и склоняется ближе, источая жгучую ненависть. И сейчас, задыхаясь от ужаса и пытаясь разжать его пальцы, я не могу понять, к кому он ее испытывает: ко мне, Юджину или Рэми, лишившему его удовольствия поиздеваться надо мной.

– Не забывайся, она моя собственность, как и все остальное здесь, – твердо цедит Юджин, напрочь забывая о вежливости и кладя ладонь на его плечо. Удивляюсь его смелости и куда более отчаянно начинаю бороться с хваткой Вацлава, вцепившегося в мое лицо холодными и сильными пальцами. Они до боли сжимают челюсть, вынуждая меня упереться в его грудь руками и попытаться оттолкнуть от себя.

– Это легко исправить.

– Попробуй… – угрожающе шепчет Юджин, тем самым принимая основной удар на себя. Вацлав нехотя переводит на него внимание и ухмыляется отвратительно подлой ухмылкой, в которой слишком много всего: презрения, высокомерия, самонадеянности, насмешки. Такое ощущение, что сейчас, в эту самую секунду, он решает, а не уничтожить ли обнаглевшего торговца, посмевшего дерзить ему, со всей его собственностью и рабовладельческим бизнесом, но вместо этого резко отпускает меня, брезгливо кривя губы и отталкивая от себя. Буквально за секунду берет себя в руки и, не глядя, показывает пальцем в сторону сжавшейся от страха девушки, по чистой случайности оказавшейся под его прицелом.

– Что ж, тогда ее, – сухо бросает он и, перед тем как отвернуться, окидывает меня, напуганную и растерянную, ледяным взглядом, от которого кожа покрывается инеем.

– Уведи в мой кабинет, быстро, – шепотом приказывает Юджин, и Тьери, шокированный от увиденного, берет меня за предплечье и уводит прочь, оставляя хозяина самостоятельно разбираться с клиентом.

***

Не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала столь сильные эмоции, полностью меня выжавшие и оставившие после себя дикую усталость и желание уснуть прямо здесь, на полу, на который я обессиленно опустилась как только зашла в кабинет. У меня даже не хватило сил на то, чтобы надеть футболку, поэтому, когда за дверью раздаются неторопливые шаги, я сгибаю ноги в коленях и прижимаю их к груди, пряча свою наготу от вошедшего Юджина. Он проходит прямиком к столу и, налив себе выпить, одним глотком опустошает стакан, который вновь наполняет и, присаживаясь на подлокотник дивана, протягивает мне.

– Выпьешь?

– Не откажусь, – благодарно киваю, принимая стакан дрожащими от расшатанных нервов руками, и под пристальным вниманием Юджина делаю осторожный глоток. Приятное тепло разливается по пищеводу, и я облегченно выдыхаю, откидывая голову назад, на диван, о который опираюсь спиной. Отчего-то ощущаю себя комфортно в присутствии Юджина, будто бы общее чувство ненависти к Вацлаву, а также его помощь, сблизили нас и сделали хотя бы не друзьями так союзниками точно.

– Терпеть не могу этого ублюдка. Он хочет избавиться от людей в городах, но с завидным постоянством пользуется моими услугами.

– Этой девушке… ей тринадцать, – с тихим сожалением произношу я, живо представляя, что ее ждет: кровь, боль и желание умереть – я уже прошла через это, хотя стоит отметить, что мне все-таки повезло больше. Юджин безразлично кривит губы, напоминая полного пофигиста, а мне почему-то не верится, что ему все равно. Такого не может быть, ведь за меня-то он вступился, а значит, он не лишен сострадания, или же есть другое объяснение его поступка?

– Тридцать, пятнадцать, десять, какая разница? Если это приносит прибыль.

– Вы торгуете детьми? – Он не отвечает, но я и без ответа понимаю, что да – торгует. Становится до озноба мерзко, и я передергиваю плечами, вновь прикладываясь к стакану и пытаясь не думать об этом. – Юджин, я могу кое-что спросить? – Если честно, после выпитого я еле ворочаю языком, а с каждой минутой становится еще хуже, потому что все тело охватывает усыпляющая расслабленность, превращающая меня в ленивую амебу. Теперь легко и просто, а недавняя стычка с Вацлавом тускнеет, оставляя после себя лишь горький осадок отвращения. – Татуировка, почему она так разозлила его?

– Потому что ни один уважающий себя вампир не купит клейменную чьим-то именем рабыню. Считай это делом чести.

– Значит, Хозяин обрек меня на самый дешевый бордель, мило, – с нескрываемой обидой шепчу я и, чтобы отвлечься от нахлынувшей к себе жалости, делаю большой глоток. Да пошел он к черту вместе со своей ослепительно искусственной любовницей. Мне даже интересно, насколько ее хватит, учитывая то, с какой легкостью Рэми обрывает связи.

– Запомни, Джил, Дамиан ничего не делает просто так, и если он поставил на тебе свою подпись, значит, так надо. Возможно, он предвидел ситуацию, – серьезным тоном говорит Юджин и чуть ли не силой забирает стакан из моих рук. Господи, это самое нелепое объяснение, которое я когда-либо слышала, ведь если бы Рэми не выгнал меня, я вообще не оказалась бы в такой ситуации. Пьяно улыбаюсь, наконец вспоминая про треклятую футболку, и надеваю ее, уже не чувствуя смущения перед Юджином, наблюдающим за мной с абсолютным безразличием. Наверное, я его ни капельки не привлекаю, ну или женская нагота в виду специфики работы успела ему приесться.

– Я не понимаю.

– Может, он просто не хотел, чтобы ты досталась именно Вацлаву.

Наверное, я должна быть счастлива, да? Только от этих разговоров на душе тяжело и гадко, тем более, после нескольких глотков алкоголя, который еще больше нагнетает обстановку. С каким бы удовольствием я забыла все, что связано с Господином. С самого начала и до конца – до этого самого момента.