Разбуди меня (СИ)

— А ты неплохо целуешься, Грейнджер, — заметил он будто между делом, поправляя воротник своей рубашки. — Мне понравилось.

На миг Гермиона даже изменилась в лице.

— Ты так и будешь называть меня по фамилии?!

— Пока да. Моё обращение по имени ещё нужно заслужить.

— Ты... — Гермиона не находила слов, — ты просто невыносим!

— Я знаю, — самодовольно отозвался Тео. — А ещё я знаю, что ты от меня без ума.

Гермиона нервно одёрнула платье.

Почему, почему он ведёт себя так же, как и пять минут назад, словно ничего не произошло? Я ведь надеялась, что...

Хотя о чём я говорю! Этот поцелуй ничего для него не значит. Так, развлечение. Победа над строптивой гриффиндоркой. А я полная дура, что поддалась ему.

Мерлин, как же он на меня смотрит...

Глупо отрицать очевидное. Да, я от него без ума, и уже давно. Но нужно взять себя в руки. Давай же, Гермиона, где твоя гордость!

Она порывистым движением поправила на плече ремешок сумочки, с которой не расставалась, и попыталась оттолкнуть Нотта, загораживающего ей проход.

— Дай пройти.

Однако Тео не собирался так просто её отпускать.

— Ты обещала быть со мной до конца бала, — напомнил он.

— Надеюсь, что бал уже закончился, — отрезала Гермиона. — И, кстати, я не обещала, что буду с тобой в коридоре.

Она рванулась вперёд, но Тео легко преградил ей дорогу.

— Это не имеет значения.

— Дай мне пройти! — Гермиона сверкнула глазами. — Моё исчезновение наверняка уже заметили!

— Тогда пусть снова немного побегают, — Нотт язвительно хмыкнул, — ты же знаешь, мне доставит большое удовольствие сам факт их отчаянных поисков.

Гермиона вдруг резко расстегнула замок сумочки, но Тео был быстрее.

— Остолбеней!

Вспышка, вылетев из кончика палочки, обездвижила всё тело Гермионы, кроме головы.

— Нотт! — разъярённо и вместе с тем удивлённо выпалила она. — Отпусти меня немедленно! Мерлин... Как у тебя получается частично применять заклинания?

— Секрет, — ухмыльнулся он и, довольно щёлкнув языком, вернулся к теме: — Что с тобой, Грейнджер? Ты стала так плохо усваивать жизненные уроки.

— О чём ты?!

Тео с наглой улыбочкой взял её за подбородок, упиваясь её яростью и тем, что она никак не может ему помешать.

— Ты же за палочкой полезла, глупышка. Уясни уже, что каждый раз, когда ты будешь пытаться колдовать против меня, я неизменно буду тебя наказывать.

Гермиона чуть не задохнулась от гнева и — одновременно — возбуждения.

— Наказывать Круциатусом, да? Ну так давай! Я уже проходила через это и знаю, что это такое!

— Ну уж нет, я не собираюсь причинять боль девочке, которая мне ещё пригодится.

Тео ласково провёл пальцами по её шее, отчего Гермиона взбесилась ещё больше.

— Какое право ты имеешь меня трогать, гадёныш!

— Такое, что три минуты назад ты целовалась со мной.

— Это ничего не значит!

— Уверена? — Тео насмешливо поднял бровь.

— Ты меня заставил!

— Неужели? А мне показалось, ты сама этого хотела.

Гермиона резко мотнула головой, вырываясь из его рук, и едва не ударилась затылком о стену.

— Ничего я не хотела! — прошипела она.

— Могу доказать тебе обратное, — проворковал Тео и снова приблизился к ней, глядя прямо в глаза и обжигая дыханием её нежную кожу.

Уже от одного его взгляда Гермиона была на грани капитуляции.

— Иди... к чёрту... — слабо выдохнула она, и Тео усмехнулся, прекрасно услышав дрожь в её голосе. Расстояние между их лицами стремительно сокращалось, но в самый последний момент Гермиона закрыла глаза и отвернулась в сторону. Тео выпрямился, наблюдая за ней: она вертелась как юла, пытаясь избежать неизбежного.

Наивная маленькая вредина, думаешь меня провести? Ну ничего, я тоже не прочь поиграть.

С невозмутимым видом он вплёл пальцы в её волосы и, не обращая никакого внимания на вертлявость и всевозможные угрозы в свой адрес, зафиксировал её голову и закрыл ей рот поцелуем. На этот раз Гермиона сопротивлялась дольше: пока Нотт с нахальством хозяина положения наслаждался мягкостью её губ, она изо всех сил старалась не поддаваться ему.

— Какая же ты сладкая, — шептал он, отвлёкшись от губ и осыпая всё её лицо короткими поцелуями. — Давай, посмотри на меня.

Гермиона дёрнулась; внутри у неё всё пылало.

— Ты что, боишься? Как там пишут в сопливых романах... — Тео едва подавил смешок, — «утонуть в моих глазах», или что-то вроде того?

— Ничего я не боюсь! — проворчала Гермиона. — Или ты забыл, на каком я факультете?

— Тогда посмотри на меня, Грейнджер, — он коснулся губами кожи за её ухом, вызвав в ней такую бурю ощущений, что она с трудом сдержала стон.

— Мне нужно сказать тебе...

Тео на секунду отстранился и выжидающе посмотрел на её влажные, приоткрытые, зовущие губы, чувствуя, как откликается её тело на каждое его прикосновение.

Что сказать, Гермиона? Давай же, скажи, что хочешь быть со мной, что тебе хорошо, что... Скажи хоть что-нибудь подобное, разбуди меня, мою зачерствевшую душу.

Дерьмо! Я хочу знать, что кому-то по-настоящему нужен.

— Нет, не то... — Гермиона кое-как собралась с мыслями. — Я должна предупредить тебя: если ты ещё раз заденешь Дина или будешь продолжать творить произвол по отношению к ребятам как с нашего факультета, так и с других, то я...

— Что? Снимешь с меня баллы? — Тео фальшиво рассмеялся. — Ты же знаешь, меня этим не напугать. Поверь, я готов проиграть Кубок школы ради забавы видеть, как злится Томас или Финниган.

— Ты самый настоящий дементор, — выдохнула Гермиона, всё-таки встречаясь с ним взглядом. Нотт поглаживал её шею сзади, под волосами, чем бесил её, но при этом и жутко заводил. — Ты высасываешь из людей все их положительные эмоции!

Вероятно потому, что мне самому их чертовски не хватает.

— Грейнджер, ты ведь умная девочка и знаешь, ради чего всё это представление. Полагаю, ты давно до этого додумалась — если не с помощью логики, то уж интуиция должна была тебе подсказать.

— Тебе нужна... я, — ответила Гермиона приглушённым голосом, глядя в его глаза, как загипнотизированная. Все её намерения оставаться суровой и неприступной с треском рухнули.

— Разумеется. Мне нет дела до твоих друзей, они лишь средство.

— Не говори так о моих друзьях! — она ещё пыталась возмущаться.

— А как ты сможешь мне помешать? — довольно ухмыльнулся Тео и, не дав ей возможности сказать что-то ещё, снова жадно её поцеловал. В первое мгновение Гермиона совершенно забылась и даже чуть шевельнула губами, но тут же опомнилась. Это была поистине сумасшедшая пытка: запах его парфюма кружил голову, умелые прикосновения его рук к коже будоражили, а требовательные губы разжигали в ней неукротимый огонь.

Тео скользнул к её уху, прикусил мочку и горячо прошептал: