Лиза Смит - Возвращение: Тень души

Елена закусила губу. Это был такой простой, разумный вопрос. Она должна была почувствовать тревогу, должна была задаться вопросом, как они когда-нибудь смогут найти здесь маленькую половинку ключа. Особенно учитывая имеющуюся у них подсказку, что половинка в инструменте Серебряного Соловья, внезапно показалась абсурдом.

— Я не имею в виду, — сказала Бонни слегка легкомысленно, — что тем инструментом является ее голос, и что если мы коснемся ее горла…

Елена повернулась, чтобы взглянуть на Мередит, которая возвела глаза к небу, или тому, что было над этим отвратительным измерением.

— Я знаю, — сказала Мередит. — Больше никаких напитков для куриных мозгов. Также я полагаю, что, возможно, они раздают наши маленькие серебряные свистки либо инструменты в качестве подарков — все большие вечеринки так делают, ты знаешь.

— Каким образом, — сказал Деймон осторожным тоном, — они могли бы получить ключ в свое пользование на вечеринку, устроенную, по меньшей мере, несколько недель назад, и как они могли когда-либо надеяться заполучить его? Мисао с тем же успехом могла сказать Елене: «Мы выбросили ключ».

— Ну, — начала Мередит, — я не совсем уверена, что они имели в виду восстановимость ключей, даже ими самими. И Мисао могла подразумевать: «Вам стоило бы покопаться в мусоре, оставшемся после ночного празднества», или любого другого, где выступала Фазина. Представляю, как ее просят выступить на вечеринках сотен других людей.

Елена ненавидела споры, несмотря на то, что была чемпионом в спорах с самой собой. Но сегодня она была богиней. Не было ничего невозможного. Если бы только она могла вспомнить… Что-то, подобное белому ударяющему свету в ее мозге. На одно мгновенье — всего лишь мгновенье — она вернулась назад, борясь с Мисао.

Мисао, в лисьем обличи, кусала, царапала и рычала в ответ на вопрос Елены, где находятся две половинки ключа.

— Если бы я ответила, будто бы ты поняла. Если бы я сказала тебе, что один находится внутри инструмента серебряного соловья, подало бы тебе это какую-нибудь идею?

Да. Слова, сказанные Мисао, были теми самыми, точными словами. Елена слышала собственный голос, отчетливо повторяющих их. Затем она почувствовала что-то вроде молнии, покинувшей сознание, чтобы затем войти в другое, не так далеко.

Следующей вещью, которую она увидела, были хлопающие от удивления глаза Бонни, говорящей пустым глухим голосом, как если бы она предсказывала что-то:

— Части лисьего ключа имеют вид лис, с двумя парами ушей, глаз и мордами. Они сделаны из золота и покрыты драгоценными камнями. Их глаза зеленые. Ключ, что ты ищешь, все еще находится в инструменте Серебряного Соловья.

— Бонни! — сказала Елена.

Она могла видеть, как дрожать коленки Бонни, а глаза не сфокусированы. Затем они распахнулись, и Елена заметила появившееся в них замешательство.

— Что происходит? — спросила Бонни, оглядывая смотрящих на нее. — Что случилось?

— Ты рассказала, на что похожи ключи! — ответила, почти крича от радости, Елена.

Теперь, когда они знали, что ищут, они могли освободить Стефана; они освободят Стефана.

Теперь ничто не остановит Елену.

Бонни помогла перейти в их поиске на новый уровень. Пока Елена радовалась пророчеству, Мередит, с присущим ей спокойствием, ухаживала за самой прорицательницей. Мередит тихо сказала:

— Она, вероятно, упадет в обморок. Не могли бы вы…

У Мередит не было необходимости заканчивать свою просьбу, обращенную к вампирам, Деймону и Сейджу, каждый из которых был достаточно быстрым, чтобы подхватить и поддержать Бонни. Деймон с удивлением смотрел на миниатюрную девушку.

— Спасибо, Мередит, — сказала Бонни, переводя дух, заморгав. — Не думаю, что упаду в обморок, — добавила она, взглянув на Деймона из-под опущенных ресниц.

— Но все-таки, стоит убедиться, — Деймон серьезно кивнул и покрепче обхватил ее.

Сейдж полуобернулся, как если бы что-то застряло в его горле.

— Что я сказала? Ничего не помню!

После того как Елена торжественно повторила ее слова, было вполне закономерным со стороны Мередит спросить:

— Ты уверена, Бонни? Так и было?

— Я уверена.

— Абсолютно уверена, перебила Елена.

И так оно и было. Богиня Иштар [23] В аккадской мифологии — богиня плодородия и плотской любви, войны и распри, астральное божество, олицетворение планеты Венера. и Бонни открыли для нее прошлое и показали ей ключ.

— Хорошо. Что если я, Бонни и Сейдж возьмем на себя эту комнату — двое отвлекут управляющего, а третий в это время обыщет арфы на предмет ключа? — предложила Мередит.

— Правильно. Давайте сделаем это! — воскликнула Елена.

План Мередит на практике оказалось более трудноосуществимым, нежели на словах.

Даже с двумя блистательными молодыми девушками и одним парнем в прекрасной форме в комнате управляющий умудрялся успевать перехватывать каждого из их, во время попытки дотронуться до арфы и заглянуть в нее. Естественно, трогать арфы руками было строго запрещено.

Это могло повредить или расстроить арфы, особенно в свете того, что единственным способом убедиться, что в них нет маленького золотого ключа, нужно было хорошенько их потрясти, и послушать не гремит ли в них что-то.

Более того, каждая из арф была размещена в своем собственном маленьком отделении, с эффектным освещением, с ярко нарисованным экраном (большинство из них предстояло портрет Фазины, играющей на представленной арфе), и плюшевыми красными веревками, заграждающими путь в отсек, и которые, также явно, как и знак, гласили:

«Не входить».

В конце концов, Бонни, Мередит и Сейдж прибегли к Воздействию, которым обладал Сейдж, чтобы сделать управляющего полностью пассивным, но лишь на несколько минут, иначе управляющий мог заметить пробелы в программе Леди Фазины. Затем каждый из них должен был отчаянно обыскивать арфы, пока управляющий стоял, словно восковая фигура.

Тем временем Деймон и Елена блуждали по дворцу, осматривая остальную часть особняка, которая была закрыта для посетителей. В случае если ничего не найдут, они намеревались обыскать более доступные комнаты, пока торжество продолжалось. Это было опасно — красться внутрь и обратно темных, загороженных, а часто и запертых, пустых комнат — опасно и одновременно захватывающе для Елены.

Так или иначе, казалось, что страх и страсть были более тесно связаны, чем она осознавала. Или, по крайней мере, казалось, тоже самое было с ней и Деймоном. Елена не могла не замечать и не восхищаться некоторыми маленькими вещами в нем. Он казалось, мог вскрыть любой замок с помощью единственной маленькой отмычки, которую он достал из своего черного пиджака, словно обычную авторучку, и закрывал он их также изящно и быстро, как и вскрывал. Эта изящность движений, знала она, была наработана им за пять столетий жизни.