Хлоя Нейл - Ледяной укус

— Кажется, некоторых вещей просто не должно быть, — сказал Этан.

Я кивнула, не в состоянии сделать больше. Вампиры спали днём, но не только потому, что прямое воздействие солнечных лучей убивало нас, а ещё и потому, что восход солнца погружал нас в бессознательное состояние. Мы могли бы бороться с истощением, но это была трудная и заведомо проигранная битва. В конце концов, мы сдадимся.

Казалось, он понял мои колебания.

— Наши головы заняты другими вещами и людьми, — сказал он. — Позже, после преодоления кризиса, будет полно времени для остального.

— А если нет?

— Все получится, — ответил он. — Потому, что, будь я проклят, если до конца года не увижу тебя голой в более благоприятной обстановке.

Я ни чем не могла помочь, но хоть посмеялась.

Этан тоже освежился и вышел из ванной в одних пижамных штанах, не оставляя простора для фантазий о своём теле. Медальон Кадогана красовался прямо над шрамом, что съежился на его груди, меткой от пронзившего его кола Селины.

Слишком быстро, по моему мнению, он выключил свет, и мы улеглись на жёсткий скрипучий матрац. Этан, не раздумывая, подтянул и прижал меня к себе.

Я наслаждалась чувствами, радостью, ощущением того, что он поблизости. Его теплом, его запахом, энергетикой, всем.

— Мы ничего не можем поделать с восходом солнца, — сказал он. — Так что давай отдохнём перед борьбой за светлое будущее.

Он прижал меня сильнее, и рука его змеей обвилась вокруг моей талии.

Рефлекторно я вздрогнула.

— Тебе холодно?

— Обычное дело. Я раньше плохо засыпала.

— Ещё до солнца?

— До солнца, — согласилась я. — Я могу быть уставшей, но мой мозг будет попрежнему переваривать то, что мне нужно сделать, бумажки, нужные мне на занятиях, другую ерунду. И я изобрела маленькую хитрость.

— Это дрожь?

— Воображение. Я сидела бы на корточках, закутанная в одеяло, и закрыв глаза, представляла, что сейчас зима и на улице бушует буря. Лютый холод. Ледяной ветер. Вой метели.

— Не слишком радостный сценарий.

— Не снежная буря успокаивала меня. А сама мысль о том, что я в безопасности и тепле.

— И это работает?

— В конце концов, я всегда засыпала.

Этан хихикнул.

— Тогда поведай мне свою историю, Страж. Убаюкай меня.

Я улыбнулась, закрыв глаза.

— Мы недалеко от берегов Аляски на грузовом судне в Беринговом море. Сейчас конец лета, и воздух становится более холодным. Море спокойно, но дует довольно свежий ветерок.

Этан вздрогнул и вытянулся позади меня. Ближе ко мне.

— Мы в каюте. Не шикарно, но имеется толстый, мягкий матрац. Мы лежим вместе, снаружи свистит ветер, а под нами перекатываются волны. Мы закрываем глаза, и как только мир успокаивается и начинается снегопад, мы засыпаем.

— Милая история, — сказал Этан спокойно. — Но у меня есть рассказ, который переплетается с твоим. Вообрази ревущий огонь в тёмных глубинах Чикагской зимы. Представь тепло огня напротив твоей кожи…

— Я, наверное, приодену фланелевую пижамку, — поддразнила я, но Этан не отреагировал. Он наклонился к самому моему уху.

— Ничего на тебе не будет, Страж, кроме медальона Дома и улыбки.

— Это предсказание?

— Это обещание.

И, с возможностями, которые обещают всё, на мой взгляд, я позволила телу покоиться и уплыла прочь, засыпая.

Когда я проснулась, кровать была пуста, а простыни остыли. В какое-то ужасное мгновение я подумала, мне приснилось, что он вернулся, и что его возвращение было жестоким плодом моего воображения.

Но дверь спальни открылась, и Этан вошёл внутрь с кофейной кружкой в одной руке и маленькой корзинкой в другой. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты выспалась.

— Я не знала, что вампиры могут это, — я скрестила ноги и убрала прядь полос с лица. — Должно быть, я нуждалась в отдыхе.

— Твои синяки исчезли, но ты выглядишь бледной.

Я призналась. — Я не думаю, что я очень хорошо выспалась. Я всё ещё боюсь выпускать тебя из поля зрения.

— Потому что я могу исчезнуть?

Я кивнула.

— В исчезновении нет никакой отваги, — сообщил Этан. — На самом деле, единственная ценность того кола была в том, что он проткнул именно меня. В том, чтобы спасти твою жизнь дважды, — добавил он, в случае, если я запамятовала, что он сделал меня вампиром и прыгнул грудью на кол, лишь бы спасти меня. Как будто это было что-то такое, что я легко могла забыть.

Я закатила глаза.

— Даю тебе неделю, чтобы использовать кол против меня, а потом — тебе конец.

Он самодовольно улыбнулся.

— Это не займёт у меня неделю, Страж.

Я не стала уточнять, что он собирался делать.

— Но сейчас у нас есть важное дело, и я предпочитаю, чтобы ты была сосредоточена, когда пробьёт час.

Глаза его вспыхнули серебром, прежде чем померкнуть обратно, до изумруднозелёного. Желание стрелой пронзило моё тело, повышая концентрацию магии в воздухе и количество мурашек на моих руках.

Этан и я, мы оба, были напряжены подобно струнам, наше физическое воссоединение полностью заполняло все мысли. Но отодвинулось назад в повестке дня, из-за, как он выразился, важного дела.

Дела Мэллори.

Когда всё будет сказано и сделано — и Бог даст, так и будет — я собиралась отвесить ей хорошего пинка, за то, что помешала нам сейчас. Даже если, в первую очередь, с меня причиталось за то, что она его мне вернула.

Этан присел на краешек кровати, и передал мне кружку, до краев заполненную тёплой кровью, и корзинку. Мой желудок ужасающе заурчал, и я, не теряя времени, начала пить кровь маленькими глотками, в то время как Этан занялся разбором своей сумки.

Когда кружка опустела, я заглянула в корзинку. Там обнаружилось четыре вида кексов: с маком, черникой, с кусочками фруктов, морковки и орехов и шоколадный вариант, усеянный кусочками белого и тёмного шоколада.

Лёгкий выбор.

— Это Пейдж испекла? — поинтересовалась я, выуживая шоколадный кексик из корзины. Он всё ещё был тёплым.

— Малефициум обычно хранится где-нибудь в другом месте, — сказал Этан. — Если перефразировать её, очень многие в Ордене считают минуты, а она может всё переписать. Определённо, у неё есть время. Ну, как они тебе?

Он оглянулся на меня, а я уже слизывала шоколад с пальцев.

— Будем считать, что ты сказала "да". Ты даром времени не теряешь.

— Не тогда, когда на кону шоколад, — я поморщилась. — Извини, мне надо убрать эту фразу из своего словаря.

— Не стоит меняться из-за меня, — он усмехнулся и ухватил кекс с черникой.

— Ты знаешь, кормить меня не входит в твои обязанности. Я вполне способна сама справиться со своей едой.

Он приподнял бровь, как бы сомневаясь.

— Я сама, — подчеркнула я.

— Не настолько, чтобы пребывать в здравии и быть способной решать задачи подобно этой. Прежде чем всё закончится, держу пари, что ты будешь нуждаться в каждой унции своей силы и смелости в твоей упрямой голове. Гарантия того, что ты хорошо поешь, даёт больше надежд на облегчение моей жизни.