Валентина Герман - Возвращённые тенью

— Боюсь представить, какие слухи разойдутся сегодня к обеду.

— Главное, что никто не видел его в комнате, — также шепотом ответила Иллиандра. — А в остальном пускай говорят, что им угодно.

— Пожалуй, сегодня нам стоит прилежнее сыграть счастливую пару за завтраком.

Иллиандра улыбнулась ему и подалась чуть ближе, позволяя обнять себя за талию; и Дариан, коснувшись ее, внезапно слишком отчетливо почувствовал тепло ее тела сквозь легкий корсет. Он резко отвел глаза, скрывая замешательство.

— Что с тобой?.. — Иллиандра взглянула на него.

— Все в порядке, — смущенно сказал он. — Я просто волнуюсь за тебя после всего, что ты рассказала мне.

Девушка с теплом коснулась его руки.

— Спасибо, Дариан.

После завтрака он проводил ее до парадной и, накинув на ее плечи плащ, шепнул, взглядывая на ее руку:

— Кольцо.

Иллиандра улыбнулась:

— Я еще загляну к Диадре. Хотела рассказать ей обо всем.

Он понимающе кивнул и сжал у себя ее пальцы.

— Будь осторожна, Илли.

— Конечно.

Дариан проводил девушку взглядом и несколько мгновений смотрел на закрывшуюся за ней дверь, потом развернулся и быстрым шагом скрылся в гостиной, уже не в силах скрывать своего смятения.

Что-то немыслимое происходило с ним.

Сегодня утром, целуя Алиетт на прощание, он был уверен, что счастливее них нет никого на свете. И вот, вернувшись домой, он застает Илли в объятиях короля… и что же? О Боги, он не хотел даже на минуту признать, что чувство, захлестнувшее его в тот момент было слишком похоже на ревность.

Черт возьми, что же он делает?.. Что за безумие творится в его душе?.. До сих пор он не верил собственным чувствам, старался не замечать, что с каждым днем его влечение к Иллиандре становится все сильнее. Нет, нет, это ерунда — всего лишь мимолетная вспышка, которой он не мог даже найти причину…

Впрочем, чушь. Он знал.

Он помнил, как Алиетт и Плоидис впервые познакомили их, и тогда он увидел в ней не больше, чем просто красивую девушку. Иногда им случалось столкнуться в свете, и они обменивались короткими понимающими взглядами, но что он знал о ней тогда? Только то, что она, как и он сам, была вынуждена вести непрестанную фальшивую игру, единственной причиной которой были ее искренние чувства.

Но потом он узнал ее ближе — и с удивлением понял, что она была совсем иной, чем он представлял себе. Ее нрав, ее сила, даже ее порой излишнее упрямство привлекали его; она была столь непохожа на его милую, кроткую Алиетт — и в то же время обладала столь чарующей женственностью и обаянием, что он, похоже, оказался не в силах им противостоять.

И он все чаще ловил себя на том, что думает о ней, и тут же виновато заставлял себя обращаться мыслями к Алиетт, и тревожное сомнение зарождалось в его душе. Он ведь любит ее, любит девушку, ради которой бросил все и отправился на край света, и он был готов идти за ней куда угодно и быть для нее там, где она захочет видеть его… но что же тогда это?.. Зачем он думает об Илли, хочет видеть ее, слышать ее голос, отчего сердце бьется чаще, когда она дарит ему свою улыбку?..

О нет, нет, это наваждение. Он должен взять себя в руки. Она любит короля — и он слишком хорошо понимает, как сильно. Дариан вдруг осознал, что до этого утра ни разу не видел их вот так, наедине, когда король, не скрываясь, целовал ее у него на глазах… Он вспомнил, как сам бесстрастно прикасался к ней на их свадьбе. Если бы он знал тогда, как, отказываясь признаваться самому себе, он будет сгорать от желания вновь ощутить вкус ее губ… Дариан сжал кулаки и в смятении оперся локтями на стену.

О Боги, как же он смеет?..

Алиетт…

Нет, он не может, он ни за что не станет предавать ее. Что бы ни творилось в его сердце, он не имеет права так поступить с ней. Она любит его, верит ему. И он любит ее по-прежнему.

Он вспомнил, как этой ночью, лежа без сна, любовался ее волосами, серебрившимися в лунном свете. Он так любил их, эти мягкие белокурые локоны, и Алиетт всегда смеялась над тем, с каким восхищением и осторожностью он перебирал их, когда она, вынув заколки, позволяла им волнами рассыпаться по плечам.

Нет. Он справится с этим. Он знает, в чем его судьба, и он не позволит мимолетному влечению разбить сердце той, кого он по-настоящему любит.

Дариан открыл глаза и, отстранившись от стены, глубоко вздохнул.

Он справится.

Диадра сидела на полу пустой чуланной комнаты. Возле нее лежала ветхая раскрытая книга, впереди широким кругом были расставлены несколько десятков зажженных свечей. Они играли теплыми бликами на стенах, и Диадра в очередной раз оглядела их, проверяя, чтобы ни одна не погасла.

Что ж, пора.

Она вздохнула и, закрыв глаза, выудила из памяти облик привлекательного юноши. Удивительно, но спустя столько дней, он по-прежнему представал перед ней так четко, словно она видела его только вчера. Диадра мягко улыбнулась ему, призывая, и принялась тихо читать заклинание.

Получится ли у нее?.. Ведь она не маг, всего лишь сенсоул… Диадра чуть нахмурилась и тряхнула головой, сосредоточенно возвращаясь мыслями к образу юноши. Еще несколько строк заклинания; звук ее голоса прошелестел и затих, и Диадра, осторожно открыв глаза, не удержалась от тихого возгласа.

В круге свечей, туманной, слегка прозрачной фигурой, перед ней стоял Берзадилар. Диадра смотрела на него, не веря своим глазам. У нее получилось… Юноша улыбнулся ей.

— Диадра.

— Ты помнишь меня? Помнишь, кто я? — тихо спросила она.

Он улыбнулся чуть шире.

— Конечно.

— Я имею в виду, что…

— Я помню все, Диадра. И наш разговор там, в Храме Нераздельности, когда ты держала в руках мой кинжал, и то, как ты освободила нас.

Диадра с облегчением улыбнулась.

— Как ты?.. — спросила она, и Берзадилар рассмеялся от неожиданности.

— Интересный вопрос для духа.

— Прости, — смутилась Диадра. — Признаться, ты первый, кого я призвала.

— Значит, практикуешься.

— Нет. Я хотела спросить тебя кое о чем.

— Скажу сразу, духи не могут предсказывать будущее, — Берзадилар усмехался, однако глаза его были теплыми.

Диадра, тем не менее, чуть сощурилась:

— Ты, что, смеешься надо мной?

— Вовсе нет. Спрашивай.

Она чуть вздохнула и тихо произнесла:

— Я подумала, что ты, наверное, можешь знать что-то о возвращенных.

Берзадилар вдруг слегка нахмурился.

— Зачем тебе это?

— Моя подруга — одна из них. И ей нужна помощь.

Юноша внимательно смотрел на Диадру, не говоря ни слова.

— Прошу тебя, — взмолилась Диадра, по-своему расценив его молчание.

— Что ты сама знаешь о возвращенных, Диадра?

— Почти ничего. Я знаю, что Тень опасна для нее, и она должна научиться отталкивать ее от себя… но единственный олл, который согласился помочь нам в этом, чуть было не убил ее, не сумев совладать с Тенью.