Лорел Гамильтон - Страдание

В очень редких случаях объединяются столько различных подразделений полиции — приятное зрелище. Думаю это из-за отличного послужного списка и репутации шерифа Раша Каллахана собралась такая солянка, чтобы хоть как-то помочь. Обычно полиция вгрызается в сферу своих полномочий как собака в последнюю сахарную кость. С годами ситуация улучшается, но копы до сих пор не спешат поделиться информацией, за исключением тех случаев когда хотят спихнуть на кого-то нудное дело, которым не хотят заниматься. Это дело было запутанным, но никак не нудным и был ранен один из их коллег, так что оно становилось личным. Даже больше — раскрытие такого дела могло хорошо послужить чьей-то репутации. А его провал — никогда не подняться с низов. Я со своими делами справлялась.

Хотя с такой толпой в комнате у меня начала проявляться клаустрофобия. Словно на меня напирали стены, заставляя продвигаться ближе к телу. Доктор Шелли, наконец, обернулась и сказала:

— Джентльмены, вам разрешено наблюдать, а не дышать нам в затылок. А сейчас, все сделали два больших шага назад. — Она пододвинула очки обратно на нос тыльной стороной руки в резиновой перчатке и уставилась на них, потому что они и не думали двигаться. — Это моя часть расследования, моя территория. Вы здесь, потому что я разрешила вам здесь находиться. Если не дадите нам пространства для работы, я выставлю вас, это понятно? А теперь живо отошли назад.

Она мне нравилась. Мужчины обменялись взглядами, как бы ожидая — кто же отойдет первым? Гонсалез был первым отступившим назад, затем Берк, заместители, и, наконец, Рикман. Может быть, не только мне он не нравился, но и всем женщинам?

— Благодарю, господа, — сказала она голосом, в котором не слышалось недовольства. Она повернулась ко мне и доктору Роджерсу. — Маршал Блейк, теперь, когда мы можем передвигаться, ни на кого не натыкаясь, у вас есть какие-нибудь вопросы?

Рикман заговорил:

— Мы хотим знать, что такого видит она , чего не увидели мы, а не то же самое, что вы уже нам рассказали.

Шелли повернулась, и мне не нужно было видеть ее глаза, чтобы знать, что она послала ему свой холодный взгляд. Это был хороший взгляд, и мы все уже видели его несколько раз. Этот взгляд напомнил бы вам учителя младшей школы, который может заставить одним взглядом замолчать тридцать детей, вот только в ее исполнении он был более грозным.

Рикман собрался и выдал свою версию вызывающего взгляда; такой мы тоже уже не раз видели.

— Если снабдишь ее информацией, Шейла, мы не узнаем, действительно ли она сможет внести ценный вклад в это дело или же она еще один федерал, который хочет встать у нас на пути.

— Это мой морг, Рики . И я руковожу им на свое усмотрение. — Ее голосом можно было замораживать, но из-за того, что он назвал ее по имени, я подумала, возможно, между ними были не только чисто-деловые отношения. Хотя конечно, может он хотел отметить тот факт, что ее звали Шейла Шелли. Он наверно не привык использовать имена, которые были так же плохи, как и его собственное — Рики Рикман.

— Она вроде как считается этаким опытным экспертом по зомби; пусть доказывает это, — сказал он, бесстрашно.

— Я могу поднять зомби из могилы, — сказала я. — Может в этой комнате кто-то сделать это еще?

Наступила тишина и кое-кто нервно переглянулся.

— Неужели я снова должна напоминать, что поднимаю мертвых? Прошу прощения, но это — психический дар. Если бы я могла, то обменяла бы его на что-то другое, но, к сожалению, это так не работает. Я поднимаю мертвецов и делаю из них зомби так же, как некоторые пишут левой рукой или имеют предрасположенность к голубым глазам. Просто это — есть; я подняла первого зомби, когда мне было четырнадцать, так что — да, это делает меня экспертом по зомби, детектив Рикман.

— Как я уже сказал, поразите нас, Блейк.

— Вон из моего морга, — рыкнула доктор Шелли.

— Уже бегу, Шейла, — отозвался он.

— Прекратите использовать мое имя, как будто это сделает нас друзьями, детектив. У вас есть проблемы с женщинами при полномочиях, всегда были, и, видимо, всегда будут. — Она повернулась ко мне: — Простите, маршал, ничего личного, он всегда такой.

— Как ему удалось стать детективом в таком молодом возрасте, если он всегда такая гигантская заноза в заднице?

— К сожалению, когда детектив вытаскивает свою голову из задницы, он действительно неплохой детектив. Он раскрыл пару крупных дел и спасал жизни, ловя монстров, уже в начале своей карьеры. Я имею в виду убийц, не ваших монстров.

Я кивнула, показывая, что оценила разницу.

Она ткнула пальцем в перчатке в Рикмана.

— Но сейчас вы ведете себя по-детски и мешаете. Шериф Каллахан помогал всем в этом помещении лучше выполнять свою работу. Он буквально спасал жизни и выручал всех нас. Он никогда не напоминал об этом, но все мы знаем, чем обязаны ему. А теперь дадим маршалу возможность делать здесь свою работу и будем уважать ее опыт эксперта в области сверхъестественного, но кроме того я слышала, что она помолвлена с сыном Каллахана, а значит вдвойне, заслуживает уважения и в силу этого тоже, так что, Рики , ради Бога, выбери любую из этих трех причин. Меня не волнует, какую ты выберешь, но выбери уже какую-нибудь и окажи ей то же доверие, которое оказал бы мужчине с такой, как у нее, репутацией, и тот же доступ к раненому офицеру, которого все мы знаем и которому все мы обязаны.

Я едва поборола желание зааплодировать. Рикман, наконец, смутился; приятно видеть, что он еще на это способен. Остальные офицеры тоже выглядели пристыженными, словно эта лекция, так или иначе, относилась ко всем, или как будто Рикман выставил их всех в плохом свете. В любом случае, он заткнулся и остальные стали вести себя сноснее, словно следуя его примеру.

— Обычно зомби кусают как люди. Плечо мужчины, который был первой жертвой, порвано и растерзано так, как если бы это сделал вампир или оборотень.

— Вампиры не рвут тебя, как Тузик — грелку, — сказал Берк. — Они убивают аккуратно, почти чисто. — Он не казался счастливым говоря это, но звучал уверенно.

Я попыталась припомнить, прикасалась ли к чему-нибудь в морге, после чего не хотела бы касаться голой кожей. Вроде нет, но не была уверена на все сто процентов.

— Мне нужно будет снять перчатки и надеть новую пару, но позже, когда здесь закончим, я покажу шрамы, где вампир именно это со мной и проделал.

Берк смотрел на меня серьезными коповскими глазами, что значило — он не уверен, верить ли мне.

— Я читала спецлитературу и большинство данных представляет вампиров как организованных серийных убийц, которые все тщательно планируют, а верживотных как неорганизованных серийных убийц, которые создают кучу беспорядка и выбирают своих жертв скорее случайно, как отбившуюся от стада раненую антилопу. Но я встречала вампиров, которые устраивали резню и верживотных, которые все планировали. — Я подумала об этом немного и покачала головой: — Ну ладно, я скорее встречала вампиров, которые устраивали резню, нежели методичных оборотней, но поверьте, антилопа не случайно отбивается от стада. Это может выглядеть как случайное стечение обстоятельств, но большинство хищников сами создают обстоятельства, изолирующие стадо и выявляющие кто из его участников наислабейший и беззащитный. Зачастую случайностей не бывает.