Дарья Кузнецова - Венец безбрачия

Середину комнаты занимало нечто, весьма похожее на кузнечный горн, окружённый заставленными непонятными приспособлениями столами. Резко и противно пахло чем‑то химическим, но оно и к лучшему: меня даже не замутило.

Жалко, что я не Сонька. Моя неуёмная сестричка первым делом кинулась бы осматривать труп. И, наверное, очень быстро нашла бы общий язык с местным патологоанатомом. Или, учитывая нравы демонов, боюсь, в полном смысле этого слова — вивисектором. Тем самым, который по живому резал.

Хозяин лаборатории обнаружился здесь же. Он сидел за одним из центральных столов недалеко от входа, к нам спиной, неловко примостившись на краю слишком далеко отодвинутого стула, и торопливо что‑то записывал, отставив в сторону левую руку. Рукав на ней был закатан почти до плеча, когти густо вымазаны в крови, потёки которой сбегали как раз до локтя.

— Санс, я же говорил, мне нужен эльф, люди слишком быстро дохнут, — недовольно проворчал хозяин лаборатории, не оборачиваясь, а я наконец‑то сумела очнуться от оцепенения и оторвать взгляд от узора алых следов на фарфорово — белой, как у Сартанара, коже. Только волосы у этого маньяка были иссиня — чёрные и аккуратно подстриженные. Одет демон был в свободные тёмные брюки и хирургический белый халат, полы которого сходились на голой спине. Хвостом он держал небольшую колбу с какой‑то зеленоватой субстанцией мерзкого вида и аккуратно вращал её по часовой стрелке.

— Это не подопытный образец для тебя, это моя кьяри. А эльфа я тебе уже заказал, не волнуйся, со дня на день должны доставить.

— В таком случае зачем ты отрываешь меня от работы? — всё так же не оборачиваясь, ещё более раздражённо процедил он и забормотал себе под нос какую‑то тарабарщину.

— Мне нужно разрешение на встречу с Указующей.

— Ты не хуже меня знаешь правила: никто из претендентов не имеет права с ней общаться, — отмахнулся вивисектор.

— А я и не собирался с ней встречаться. Знакомься, Гер, это — Ноотэль Наречённая.

В честь кого меня назвали, я, конечно, не поняла, но зато это понял хозяин лаборатории. Он даже соизволил отвлечься от своего дела и развернуться на стуле, хотя хвост с ритма не сбился ни на секунду. Лицо у демона оказалось… специфическим. Описать его можно было двумя словами: «интеллигентный чёрт». Узкое породистое лицо, тонкие губы, высокий умный лоб, небольшие аккуратные рожки и, самое главное, очки. Прямоугольные, с довольно толстыми стёклами странного зеленоватого оттенка в золотой оправе.

— Вот как? — без выражения проговорил он, окидывая меня взглядом светлых жёлто — зелёных глаз. Тусклые, с узкими щёлочками вертикальных зрачков, по — змеиному неподвижные и холодные, они, кажется, заглядывали сразу в душу. На мгновение я почувствовала себя на месте той несчастной, что лежала на препараторском столе, и опять отчаянно захотела спрятаться за Тана.

Кажется, я теперь понимаю, почему он называл себя «белой вороной» и «чудаком». По сравнению с некоторыми своими сородичами он — воплощение мягкости и чуткости! Надеюсь, этому миру повезёт, и пост Наместника займёт именно он.

— Это же не против правил? — усмехнулся Сартанар.

— Нет. А ты хорошо устроился, как я погляжу, — уголками губ усмехнулся он и перевёл взгляд на своего сородича. А я наконец‑то сумела сделать вдох. Улыбка его не спасала; даже, кажется, дополнительно усугубляла жуткое впечатление. Наверное, потому что глаза оставались неподвижными и такими же мёртвыми, как у давешних рабынь.

— Разумеется, — улыбкой ответил мой кьири.

— Это будет интересно. Дай мне пару минут, всё равно материал уже исчерпал свой ресурс, — кивнул тот, кого назвали Гером, поднимаясь с места. И я с содроганием поняла, что в последней фразе имелась в виду смерть подопытного образца. То есть, эксперименты свои он действительно проводил исключительно с живыми существами.

Замутило даже несмотря на запах.

По — моему, этот Аэрьи, создавший всех демонов, был хронически болен на всю голову.

Пока я опять концентрировалась на дыхании, пытаясь думать о голубом небе, облаках и радугах, чтобы сдержать рвотные позывы, хозяин лаборатории приводил себя в порядок. В углу обнаружился умывальник, где демон тщательно, — с мылом, два раза, — вымыл руки. Там же он снял забрызганный характерными красными каплями халат, повесил его рядом на крючок, снял с соседнего рубашку неожиданно яркого и жизнеутверждающего синего цвета.

— Ты опять ходил в магазин и не разговаривал с продавцом? — с искренним весельем в голосе поинтересовался Сартанар.

— Что? — нахмурившись, бросил на него взгляд вивисектор, надевая поверх свободной рубашки чёрную жилетку. — С чего ты взял?

— Твоя рубашка, — уже откровенно ухмыляясь, пояснил Тан.

— Что с ней не так? Обычная серая рубашка, я…

— Гер, она не серая, она синяя, — весело фыркнул мой кьири. — Ничего так, весело, но ты вроде бы терпеть не мог этот цвет.

Тот в ответ недовольно скривился и что‑то недовольно буркнул себе под нос, но менять ничего не стал. Странно, Тан создавал одежду прямо на себе и ровно такую, какую хотел. Получается, этот так не умеет?

И эта ошибка с цветом… Дальтоник он, что ли? Странно, как он при этом может не любить цвет, который никогда не видел.

— Давно бы завёл себе нормального портного, как делают другие умные существа, — продолжал ехидствовать Сартанар.

— Тебе не с кем поговорить о тряпках? — резко оборвал его брюнет, а потом вдруг повернулся ко мне. — Менгерель, — сообщил он, коротко кивнув.

— Зоя, — неуверенно отозвалась я через пару секунд, не сразу сообразив, что это он так представился. Вот интересно, могло у него быть более говорящее имя? Бывают же такие совпадения… Или это не совпадение, если они умеют перемещаться между мирами?

— Извини, но я действительно не понимаю, — спокойно пожал плечами Тан, ничуть не уязвлённый холодным тоном, и первым вышел за дверь. — А если бы она оказалась канареечно — жёлтой вместо белой?

— Они слишком быстро дохнут, — проворчал Гер. — Сначала будешь долго и нудно его искать, потом долго и нудно к нему привыкать, а потом он вдруг умрёт, и всё придётся начинать с начала.

— Кхм. Интересная причина. От обретения кьяри и рабов тебя, надо думать, удерживают те же резоны? — иронично уточнил Тан.

— Все умирают, — брюзгливо отозвался его собеседник. — Надоело. Уж или умерли бы все сразу, или я умер, чтобы всего этого не видеть.

— И как ты с таким взглядом на мир продолжаешь свои эксперименты? — весело хмыкнул Сартанар. — Ладно, это был риторический вопрос. Лучше расскажи, как успехи.

— Ну, по делу особых подвижек пока нет, но есть пара гипотез, — тут же заметно оживился этот правопреемник доктора Менгеле. — Зато параллельно сделал несколько интересных наблюдений; отправил ушастым. Радовались как дети и опять звали к себе, предлагали лабораторию и неограниченное финансирование, — с иронией похвастался он.