Дарья Кузнецова - Венец безбрачия

— Я же говорил, — усмехнулся он.

— Не дуйся, — я поощрительно чмокнула мужчину в щёку. — Моё творчество не лучше. И настолько прямые прямые у меня никогда не получаются, а у тебя как по линейке.

— А оживить? — требовательно напомнила Славка.

— Что, даже таких мутантов можно? — подивилась я.

— Они же не оживают в полном смысле этого слова, — пожал плечами Гер, проводя ладонью над листом. И действительно, оба кривых уродца ожили и зашевелились, причём весьма энергично и гораздо более ловко, чем могли бы по законам физики. — Тут работает не только магия, но и память. Я знаю, что это — волк, и я знаю, как волк двигается, а магия делает всё остальное, ориентируясь на моё восприятие.

— М — да, мультипликаторы бы душу продали за такую прелесть, — хмыкнула я в ответ.

При слове "мультик" Славка встрепенулась и потребовала срочно реализовать идею. Правда, на этот раз я отбила у неё "дядю Гера", освободив его от художественной повинности, но от общего участия он и сам почему‑то не стремился отлынивать. С интересом наблюдал за нами, оживлял героев и периодически давал советы. Кажется, в конце концов процесс его всерьёз заинтересовал.

Впрочем, не удивительно. Даже если кто‑то здесь рисовал подобные живые картинки с сюжетами, вряд ли Гер был в курсе подробностей и наблюдал результат.

Не очень‑то весело, наверное, быть существом, у которого не было детства. Может, все демоны и боги такие, какие есть, именно поэтому? Есть в их эгоистичной жестокости что‑то искажённо — детское.

В любом случае, вечер удался, и получился он удивительно тёплым, уютным и каким‑то домашним. Очень хотелось закрыть глаза, а открыть их уже дома. И чтобы так же рядом сидел этот самый мужчина.

К счастью, Славка успешно отвлекала меня от этих грустных мыслей своей трескотнёй и фонтаном идей. Потом я уложила дочь спать, а на выходе меня перехватил Гер и уволок в свою чёрно — белую комнату. И у меня даже не возникло мысли о протестах.

Ночь получилась долгой. А демон… не знаю, что у них там с творчеством и с сотворением, а вот на фантазию он точно не жаловался. И на терпение. И на отсутствие опыта. И на здоровье. И на усталость. А ещё он явно никуда не спешил.

Пронзительная нежность сменялась обжигающей страстью, они прихотливо смешивались и заставляли меня сходить с ума от наслаждения. Сладкая пытка длилась и длилась, туманя разум, заставляя забыть все слова, кроме единственного имени и противоречивой мольбы, чаще всего обрывающейся стонами.

Казалось, реальности за пределами этой комнаты попросту не существовало, и время остановилось с первым поцелуем. Во всём мире не осталось вообще ничего, кроме бесконечно желанного мужчины рядом и его чувственных прикосновений.

Когда Гер позволил мне уснуть, за окнами светало. А проснулась я только к полудню, или даже после него, и некоторое время лежала неподвижно, пытаясь понять, кто я и на каком вообще нахожусь свете. Воспоминания ночи отзывались сладким томлением внизу живота и пробегающими по спине от особенно ярких картин мурашками, но поначалу я опасалась шевелиться, прислушиваясь к остальным ощущениям. Слабо верилось, что такой марафон может пройти для организма безболезненно. Наслаждение остаётся наслаждением, пока в крови гуляют эндорфины и прочие переносчики радости, а потом организм вдруг вспоминает, что нетренированные мышцы устают даже от приятного.

Но подробный анализ самочувствия показал неожиданный результат: чувствовала я себя весьма неплохо. Пошевелилась, потянулась, села — всё без проблем. Некоторая тяжесть в теле присутствовала, но не болезненная, а скорее лениво — расслабленная, приятная. Либо я о своём организме чего‑то не знаю, либо всё объясняется куда проще, и один добрый демон ненавязчиво меня подлечил, в процессе или в финале, не важно.

Ох, демон… Совсем — совсем демон! И ещё этот его хвост…

В памяти всплыло несколько особенно жарких сцен, и я с некоторым смущением почувствовала, что меня возбуждают даже воспоминания и даже в отсутствие их главного объекта.

Вопрос, где сейчас носит Гера, всплыл только сейчас, но я от него отмахнулась. Мало ли! Наверное, опять пропадает в своей лаборатории; артефакт‑то он ещё не восстановил, и вряд ли это такой уж быстрый процесс даже с учётом прежнего опыта.

Вскоре я всё‑таки заставила себя встать с кровати и найти одежду, поборов соблазн ещё понежиться под одеялом. Как хорошо, что при всей своей демоничности Гер оказался достаточно аккуратным типом, и мои вещи не пали жертвами страстной ночи. Более того, нашлись не валяющимися на полу, где мы их вчера оставили, а были аккуратно развешены на спинке кресла. А на столе в соседней комнате ждал завтрак. И вроде бы понятно, что демон не сам его готовил, но один тот факт, что мужчина позаботился и об этом, вызвал улыбку умиления.

В итоге до комнаты дочери я добралась достаточно быстро и в настолько приподнятом настроении, насколько это было возможно.

Здесь меня встретило умиротворённое спокойствие. Против вчерашнего оживления, сегодня Славка была задумчиво — серьёзна, и вместо рисования сосредоточенно собирала что‑то из мелких разноцветных кубиков, непонятным образом скрепляющихся между собой. А Мир вообще сидел в кресле с книжкой и не реагировал на внешние раздражители.

— Добрый день, — поприветствовала меня Люнала, одарив очень странным взглядом.

— Привет, — кивнула я в ответ, присаживаясь рядом с дочерью на корточки. — Что строим?

— Дворец, конечно! — искренне удивилась моему непониманию Мирослава. — Мам, не мешай, я тебе потом покажу, — отмахнулась она. Я послушно оставила ребёнка дальше спокойно медитировать над архитектурным шедевром, а сама присела на диван.

— Ну, и как тебе? — тихо уточнила демоница, сверля меня пристальным взглядом.

— Что — как? — искренне опешила я.

— Гер. Лучше Санса? Уже не палач и убийца? — губы собеседницы скривились в брезгливой ухмылке, а я растерянно нахмурилась.

— Я по — прежнему не понимаю, к чему все эти вопросы.

— Да ладно, — недовольно фыркнула она. — Ещё прикидывалась бедной овечкой! Одного убила, и тут же нашла себе нового защитничка?

— Я не… — я машинально начала оправдываться, но осеклась на полуслове. А с какой, собственно, стати я должна что‑то ей объяснять? И почему она вообще на меня так взъелась?! — Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы. Которые ты, ко всему прочему, не имеешь никакого права задавать. Какое тебе дело? Ревнуешь? — насмешливо хмыкнула, беря себя в руки и поспешно извлекая из памяти навыки общения со стервозными особами женского пола.

Довелось мне на первых курсах института подрабатывать в магазине косметики, вот там, доложу я, были демоницы… не чета этой!